Проверив, что часовые заняли свои места и с них действительно видно, что происходит, Феанаро отправился в свой шатер.

Нерданель пыталась навести видимость порядка и уюта в их временном пристанище.   Постелила циновку на пол, разложила одеяла, перебрала одежду, отложила для штопки. Принесла горячей воды, заварила отвар из плодов шиповника, что собрала рядом с шатром. Сходила еще раз, отлила немного супа из кореньев из общего котла в маленький котелок. Они опять были в походе с Феанаро, как  дни их юности до рождения детей. Только сегодня с ними была почти вся семья и друзья.

- Суп? - спросил Феанаро, сев на порог шатра и положив руку Нерданель на плечо. -   Поделишься?
   Он выглядел собранным и как будто немного отстранённым, точнее - сосредоточенным на чём-то, отсутствующем здесь и сейчас.

   Может, в другой раз и в другом месте Нерданель бы пошутила, что тарелку супа нужно заслужить, нужно доказать... Но все это были глупости, шутки, возможные только в спокойное время. Наступило время для выверенных слов и правильных поступков.
- Хватит на двоих, - ответила жена, хотя на самом  деле она принесла только для мужа и протянула Феанаро грубую деревянную ложку, которую успела вырезать до его прихода.

Феанаро съел несколько ложек и протянул ложку жене: "Давай по очереди, раз ложка одна"

Нерданель выловила самый большой кусок кусок луковицы кувшинки и решила, что с нее хватит.

Феанаро съел две трети того, что осталось, и снова протянул  миску   жене.
  - Ешь. Нам завтра рано вставать, я рассчитываю преодолеть расстояние до Тириона без привалов больше. И сил ждать нет, как тащатся повозки, и бросать их.. странно.

- Бросать нельзя, - сказала Нерданель. - Но ты со старшими детьми можешь отправится вперед, если тебе так не терпится.

- То, что я собираюсь делать в Тирионе, касается всех нолдор, в том числе - тех, кто сейчас приходит в себя на повозках и тех, кто их везёт и охраняет, - мрачновато-сосредоточенно и в то же время отстранённо ответил Феанаро. -  Доедем вместе.

   - Все будет так, как ты посчитаешь нужным, - сказала  Нерданель.

   Феанаро отчего-то пристально и мрачно посмотрел на жену.
- Ты видела, какими глазами на тебя смотрят наши сыновья?

   - Да, - немного помедлив ответила жена.

   — Они счастливы, они хотят верить, что мама вернулась  навсегда. А я  хочу понимать, почему ты так поступила тогда, почему не последовала за нами в Форменос? Что такого случилось тогда и что изменилось сейчас? — он, упрямо сжав губы, смотрел на Нерданель. — Я предпочитаю в лицо смотреть тому, что может случиться, и понимать мотивы твоих поступков. Я не люблю сюрпризы, — пристальный взгляд глаза-в-глаза, во взгляде горечь — особенно теперь.


   - Изменилось все, - Нерданель не отвела взгляд и голос ее был печален, но тверд. - Я не последовала за тобой в Форменос, так как была согласна с решением Валар, что  угрожающим оружием своим собратьям не место в Тирионе. Сейчас ты глава нолдор, и все твои подданные прибывают в горе, но от тебя ждут разумных поступков и разъяснений как же им дальше жить. (Нерданель вспомнила слова  Индис, что та не представляет жизни без Финвэ.)  Сейчас от имени Финвэ правит  Нолофинвэ, но король  - ты и это не должно стать причиной  раздора. Я следую за тобой, я принимаю твою волю, если она пойдет на благо нашему народу. Но ко всему прочему я люблю тебя и хотела бы быть с тобой, пока не погаснут звезды. Таков мой ответ, мой король, мой супруг.

   - Ты так и не знаешь, что сильней, твоя тяга к разумности или твоя любовь, - подытожил Феанаро горько, по-прежнему глядя ей в глаза. И продолжил слегка насмешливо. - Ты веришь Валар? Так тот самый приговор ещё не снят.

   -  Я верю Валар. Всем, кроме Моринготто. Который Вала по силе, но не по поступкам.

   Феанаро передёрнуло от её слов.
   - А я-то думал, ты _со_мной_ едешь в Тирион. Так на чьей же ты стороне!?

   - Я на своей стороне, Феанаро. Не на стороне моих родителей, Валар и кого-либо еще. Мое сердце велит следовать твоим путем, рядом с моими детьми. Но я еще не знаю, что это за путь. Так скажи мне, потому что вслепую идти за тобой я не могу. Чего ты хочешь, мой король? Принять корону и править в Тирионе или преследовать убийцу твоего отца в темных землях, не знавших света Древ?

   Феанаро посмотрел на ее грустно и недоверчиво. А потом ответил:
   - Я иду в Тирион, чтобы собрать воедино мой народ. Но я считаю, что в Тирионе не больше смысла оставаться, чем в разрушенном Форменосе. Той разницы между этой землей и нашей родиной - разницы, о которой говорил отец, уговаривая меня отказаться от идеи посещения Эндорэ - этой разницы нет больше. Валар не в состоянии защитить эту землю и ее обитателей, света здесь больше нет, ничего нет... здесь не за что больше держаться. Да, я собираюсь преследовать Моринготто, и не стоит называть те земли темными — наши предки смогли там жить при свете звёзд, сможем и мы.

   - Я должна подумать, - сказала Нерданель, отставив котелок и пошла прочь от света костров, от печальных разговоров вполголоса, от  грустного и недоверчивого Феанора, разбитого горем и одинокого как никогда. От своего мужа, от своего любимого, вечно горящего и несгорающего, но сжигающего все вокруг. "Вернись", - шептало ей глупое влюбленное сердце, а голос разума молчал и она так и шла в темноту  - такую же как в Эндорэ, где только звезды и бесшумные чудовища, уносящие в своих пастях заблудившихся путников. Быстрые реки с коварными стремнинами и леса, в которых так просто заблудиться навсегда. Аман был домом. Как оказалось - ненадежным и Валар ничего не сделали, что бы защитить эльдар. Поэтому надо было учится защищаться самим. У Феанаро уже было оружие и он уже умел им пользоватся, но он собирался покинуть Тирион. Не пять лет, не на десять — навсегда.
Нерданель заплакала, опять заплакала в этот бесконечный день. Она знала, что если Феанаро покинет Аман - она больше его никогда не  увидит. Ни его, ни детей. И письмо голубиной почтой не послать, ни в зрячий Камень не увидеть - Феанаро наверняка возьмет Палантиры с собой.

   "Вот и "я на твоей стороне"", - зло подумал Феанаро и от всей души врезал по стоящему на земле котелку. Разбитый кувшин можно склеить, но он никогда не будет прежним - и трещинки заметны, и воду набирать не стоит.

   Ах, если бы он был способен думать о ком-либо кроме своего мертвого отца.... Обнял, утешил - она бы пошла за ним куда угодно. Но теперь для Феанаро не существовало ничего важнее его мести и обиды на Валар. Обиды, которая преследовала его со дня смерти матери. Теперь она усугубилось вдвойне его полным сиротством и утратой Камней. Но хотела быть с ним, но опасалась, что и она, и сыновья и все остальные нолдор нужные ему лишь для отмщения.
Нерданель вытерла слезы и пошла обратно к шатру мужа.

Феанаро очень хорошо помнил, как держал в руках бесчувственную руку матери и просил ее проснуться. Наверное, его умение просить кончилось тогда же. Когда все мольбы остаются без ответа, точнее, когда ответ - бесчувственное мертвое молчание, и не важно, что тебя выворачивает наизнанку желание услышать хоть какой-то отклик... тогда ты в какой-то момент понимаешь, что просить не нужно, что или сами придут и сами всё предложат, или... или и не нужно было просить. Тем более, что в твоей душе нет органа, которым просят и умоляют - лишь сплошная кровавая мозоль на его месте.
Нерданель много раз отвечала ему "нет". Она говорила, что не возьмёт в руку оружие - и до сих пор не признала, что он был прав, говоря только странные вещи о "слишком сильных" валар. Она не пошла за ним в Форменос - просто, по-предательски, без объяснений, просто оставила его и всё. Страшные, глупые и бессмысленные слова "ты изменился" ничего не  объясняли, а просто перечеркивали прошлое - он-то знал, что он не  изменился, он тот же, просто что-то случилось с ней.
И вот теперь... "я  подумаю". Феанаро понимал, что это значит. Это значит - я как будто с тобой, милый, до следующего поворота судьбы. А дальше - как получится. Дальше я снова пожму плечами и уйду куда глаза глядят.
Феанаро знал, как выглядит взгляд тех, кто с ним, кто слушает и слышит, когда он говорит. Он помнил, каким был взгляд Нерданель... раньше. И видел, насколько другим он стал теперь.
Может, и не стоило начинать этот разговор. Оставить всё как есть — он ведь подозревал, что разговор может кончиться именно этим. Не хотел, боялся... и подозревал. Но неизвестность хуже, особенно сейчас. Только сейчас ему и не хватало удара в спину. Лучше уж знать. Но как мучительно досадно... он только сейчас понял, что где-то в глубине  души надеялся, что все каким-то чудесным образом станет как прежде.
Он не помнил, как оказался на ногах. Ноги сами вынесли короля нолдор к заготовленным для ночевки дровам - в лагере нужно было поить горячим часовых, согревать раненых, которых знобит. Феанаро взял топор и расколол пару деревяшек. Потом ещё и ещё - в щепки, методично и яростно.

Идя через лагерь, Нерданель все еще думала о том, что же будет дальше. 
В Тирионе сейчас правит Нолофинвэ и он будет достойным королем после того, как Феанаро покинет Аман. Вот только останутся ли у сына Индис подданные? Феанаро, как никто другой, знал силу слов. Эльдар пойдут за ним из любви к убитому королю, из поклонения его первенцу. Феанаро был самым талантливым, самым красивым и самый самовлюбленным из нолдор. Его слова кружили голову как пряное вино, его доводы казались неотразимыми, даже для Нерданель. Сейчас они вернутся в Тирион, Феанаро обратится к народу и надо начать собирать вещи, припасы и оружие. В Эндорэ оно потребуется, несомненно. Но как быть тем, кто не хочет к нему прикасаться или даже в этом Феанаро удастся всех убедить?
Для переправки в Эндорэ потребуются корабли, если только Валар не предложат какой-либо другой сверхъестественный способ, как это было с  телери. Кораблей на всех все же не хватит, придется научится строить новые - на сколько это еще задержит Феанаро и как он воспримет эту задержку? Только бы не уговорил народ идти через Вздыбленные Льды, только что бы нагнать Моринготто.

Феанаро разрубил еще пару чурок, выдохнул и отправился спать.
Мудрость состоит в том, чтобы отличить то, что изменить можно, от того, что изменить нельзя. Он понимал, как можно изменить мнение друга, прислушивающегося к твоим словам. Как можно изменить поведение врага — тоже понятно, не зря же нолдор ковали оружие. А что делать с теми, кто не друг и не враг, кто как будто с тобой и в то же время - не с тобой, Феанаро не знал. Единственным верным решением было - оставить их в покое и сосредоточиться на том, что изменить можно. С этими мыслями он уснул, обеими руками обхватив запасной плащ, свернутый под головой вместо подушки.

Нерданель ни чуть не удивилась, когда увидела топор, воткнутый в бревно возле шатра. Значит это Феанаро рубил сейчас дрова и она знала даже именно отчего ему так приспичило помахать топором, хотя этим мог заняться кто-то другой. Феанаро, к счастью, уже спал. Нерданель хотела поправить плащ под его щекой, побоялась разбудить. Даже во сне Феанаро выглядел каким-то обиженным, он был очень похож на того мальчика, что решил наняться в ученики к ее отцу.  Но с тех пор он вырос и теперь он король. Значит ли это то, что теперь она королева? Нерданель взяла приготовленные к  штопке рубашки, захватила нитки с иголкой и опять присела на выходе из шатра. Руки выполняли привычную работу, а голова была занята нелегкими мыслями.
Нерданель никогда не примеряла к себе роль королевы нолдор. Финвэ должен был быть всегда, и если бы передал трон сыну, то только по собственному желанию. Впрочем, он и так передал...   Значит завтра придется встать рядом с мужем и ни у кого не должно появится даже тени  сомнения в том, что жена Феанаро сейчас не поддерживает мужа и не доверяет ему.

Отредактировано Feanaro (2011-06-01 19:50:24)