Непокой нолдор

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Непокой нолдор » Игра » Перед дальней дорогой. Макалаурэ и целители.


Перед дальней дорогой. Макалаурэ и целители.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Когда скорбная кавалькада из Форменоса вернулась в Тирион, и Феанаро начал отдавать распоряжения и звать всех на площадь, Лостарин почувствовал себя не в силах куда-либо идти. В голове помещались совсем коротенькие и простые мысли, и он понял, что просто останется с ранеными, вытащенными из-под обломков Форменоса, потому что не все их них окончательно пришли в себя. В этой тьме недуги медленнее оставляли роа эльдар.
Пока нолдор слушали пламенные слова Феанаро на площади, Лостарин заваривал травы, менял повязки или просто сидел рядом с теми ранеными, кто не смог или не захотел пойти на площадь.

Альдвэ в общем-то занимался тем же, чем и Лостарин, время от времени с некоторым беспокойством поглядывая на друга.

Макалаурэ сразу с площади поспешил домой, чтобы выполнить поручение отца. Все произошло слишком стремительно, думать и разбираться в событиях было некогда, и это было даже хорошо: сын Феанаро чувствовал, что, разобравшись, ничего хорошего не надумает... А так есть дело: велел отец найти карты, что ж, найдем...
Макалаурэ давно не бывал здесь, но до изгнания столько провел часов и дней среди книг, что мог бы сейчас и с закрытыми глазами найти все, что нужно.  Впрочем, в библиотеке было сейчас темно; света из больших окон - от факелов  и костров, разожженных на улице - было мало, но достаточно, чтобы выполнить распоряжение отца.  Книги... да, тут были и книги, которые могли бы пригодиться в походе, но их Канафинвэ знал наизусть, а карты... пожалуй, сейчас  нужнее всего карты северных земель.
Тут Макалаурэ сообразил, что отец не говорил еще никому, каким путем они отправятся. Но не иначе, как на север, ведь оттуда ближе всего до Средиземья...
Потребовалось время, чтобы выбрать из футляра нужные карты, а потом еще сложить их в восемь раз, чтобы могли уместиться в походной сумке.
Справившись и с этим, сын Феанаро немножко постоял неподвижно в полутьме, прощаясь с книгами, словно с верными друзьями.
- Ну, ничего, вы тут остаетесь не одни, вас еще будут читать, - тихо сказал он, развернулся и направился к выходу. Теперь нужно было зайти в свою прежнюю комнату, взять что-то в дорогу...  Чтобы попасть к себе, он решил спуститься во внутренней витой лесенке и пройти через ряд комнат, где когда-то они с братьями учились и играли.

Несколько комнат первого этаж были наскоро переоборудованы в палаты исцеления. В первой комнате были лишь пустые лежанки, во второй обнаружилось несколько спящих раненых, а в третьей за столиком сидели два целителя. Один из них, Лостарин, размешивал густую янтарную жидкость в посудине, которую раньше Морифинвэ использовал для варенья.

Второй, Альдвэ, разбирал по мешочкам какие-то травы.

Лостарин был сосредоточен на изготовлении снадобья и не заметил вошедшего

Хотя Макалаурэ и слыхал, что раненых уложили где-то в покинутом доме, но в последние часы он был так погружен в собственные мысли и ощущения, что забыл об этом и, заметив впереди, в одной из комнат, слабый свет, очень удивился.  Только увидев нескольких спящих на лежанках, утсроенных наскоро, он сообразилд, куда попал и, ускорив шаги,  вошел туда, где находился источник света, уже понимая, кого сейчас увидит. Так и есть. Вот Лостарин, несущий свою бессменную вахту...
Присмотревшись, Макалаурэ узнал и второго целителя: ну конечно, это же Альдвэ!  Где один, там и второй!

Альдвэ обернулся на звук шагов
- А, Макалаурэ... Здравствуй.

- Здравствуйте, почтенные стражи здоровья, - сказал он, надеясь скрыть за шутливым тоном некоторую растерянность: в городе столько всего произошло, а тут время как будто остановилось, и он не знал, как себя вести.

- Здравствуй, - поздоровался Лостарин. - Ну что, вернулись уже с площади? Как там наш бодрый Лауроссэ? Ты не видел, он нормально дошел на своих костылях, не подскользнулся?

Макалаурэ совсем смутился, но ответил честно:
- Прости, я не смогу тебе ответить. Лауроссэ я видел лишь мельком, и не могу тебе сказать, ни где он сейчас, ни как себя чувствует.  Мне было не до того... А вы что же, так и не вышли отсюда ни разу?

- У нас достаточно работы, - Лостарин покачал головой. - Так что пока что все приходят к нам. Успеем еще выйти, как оставшиеся встанут на ноги.

Альдвэ молча продолжал перебирать травы, но к разговору прислушивался.

Макалаурэ огляделся, заметил резной табурет (он когда-то стоял на кухне, и Морьо, кажется, сам его туда поставил) и присел, неожиданно чувствуя ужасную усталость.

- "Успеем выйти"? - медленно повторил он. - Значит, вы совсем-совсем ничего не слышали? Никто из приходящих к вам ничего не рассказал?

- Ты в порядке? - Альдвэ встал и подошел к Макалаурэ, внимательно глядя ему в лицо

- Ты первый из тех, кто вернулся с площади.  - Лостарин был немного растерян - Что-то еще случилось?

Макалаурэ прикрыл лицо руками, но лишь на мгновение. Ему хотелось бы сейчас немедленно скрыться куда-нибудь, лишь бы не говорить то, что следовало.

Лостарин тоже поднялся с кресла и положил руку Макалаурэ на плечо, ничего не говоря, просто поддерживая морально.

- Случилось очень важное, - все так же медленно заговорил Феанарион.

Альдвэ просто слушал.

- Ты спрашиваешь, в порядке ли я, - повернувшись к Альдвэ, сказал Канафинвэ. - Не знаю ответа на твой вопрос. У меня целы и руки, и ноги,  и голова... на первый взгляд...  Но что с моей душой, я не знаю.

Альдвэ покачал головой
- Пока хорошо уже то, что цел. Налить тебе чаю?

Чтобы ответить на вопрос Альдвэ, Макалаурэ пришлось напрячь память: он не мог припомнить, когда и что ел или пил в последнее время. Может, от того и слабость, что забыл о еде?

Лостарин, который после того, как вынес тело Финвэ из-под развалин, чувствовал себя примерно так же, как только что было описано, тоскливо посмотрел на Макалаурэ. Потом, собрав в кулак последние остатки того, что сейчас готово было вспомниться из уроков Эстэ, он кивнул Альдвэ утвердительно и сказал, обращаясь к Макалаурэ:
- Если можешь, расскажи всё по порядку.
От волнения Лостарин заговорил так, как обычно говорил его собеседник, то есть - используя шибболет.

- Налей, пожалуйста, - попросил он. - Наверно, это как раз то, что мне нужно сейчас...

Альдвэ снова кивнул и вышел в соседнюю комнату. Впрочем, дверь закрывать не стал, чтобы не упустить ничего из рассказа

0

2

Макалаурэ всегда удивляло, как умеют целители, почувствовав, что происходит с пострадавшим, самыми простыми способами принести облегчение. Вот и сейчас, после жутковатых, яростных страстей, бушевавших на площади, ему попросту предложили выпить горячего чаю - и это сразу  сняло часть напряжения. Теперь он мог говорить.
- Мой отец сказал такую речь... Пламенную, иначе не скажешь. Он сказал, что ничего хорошего нам здесь ждать не приходится более, а там, далеко, в Средиземье, мы сможем жить по собственному разумению...

Лостарин внимательно слушал. Про Средиземье Феанаро говорил давно, вроде бы в этом не было ничего нового.

Альдвэ не удивился словам Макалаурэ - все-таки не  в первый раз эти разговоры, далеко не в первый. Целитель все еще был в соседней комнате.

Лостарина не грела идея возвращаться в Эндорэ, но он не спешил высказывать своего мнения - ему казалось неуместным говорить слова, которые не изменят мнения отсутствующего здесь Феанаро.
- И что же? - спросил целитель

Макалаурэ почувствовал, что целители не понимают причины его волнения, но сперва не понял, почему. Потом сообразил, что он не сказал главного - это он-то, претендующий на мастерство сложения слов!

Альдвэ вернулся с подносом, на котором стояли три кружки с травяным отваром.
- Думаю, остальным тоже не помешает.

Лостарин тихо поблагодарил, но кружку пока брать не стал и вопросительно взглянул на Макалаурэ - бери первый, мол, берешь?

Канафинвэ ухватился за кружку, как за спасительную скалу в водовороте.  Если пить медленно, по глоточку, выигрываешь время, чтобы собраться с мыслями...

- Мы уходим, - допив до половины, сказал Канафинвэ. - Мы действительно уходим. Через три дня. Отец всех убедил.

- Ясно, - больше Альдвэ ничего не сказал. Было ясно, что решение уже принято...

- Мы - это кто? - осторожно поинтересовался Лостарин и тоже  взял теплую кружку.

- Все, - коротко пояснил Макалаурэ. - Весь род... Мы семеро с отцом. Друзья, товарищи. И Нолофинвэ с сыновьями, и Арафинвэ, и все, все кто за ними следует... Весь Тирион... почти.

- Вот, значит как, - задумчиво проговорил целитель, ставя поднос на стол и забирая с него последнюю, третью кружку. По его лицу невозможно было прочитать хоть что-то

Лостарин на мгновение широко открыл глаза, шумно вздохнул и посмотрел на друга растерянно. Целую вечность назад он говорил, что останется в Амане, и пойдет в Эндорэ только в том случае, если Финвэ вдруг решит возвращаться, а Финвэ, судя по всему, не горел подобным желанием. Правда, теперь... нет Финвэ, и прежнего Амана нет... и весь Тирион - ну хорошо, почти весь - уходит в Эндорэ.
- Вот прямо так через три дня, почти все... - повторил он неожиданно хриплым голосом и замолчал, оглядываясь вокруг - на раненых, на только что приготовленное лекарство, на сложенные аккуратной стопкой свежие бинты...  - Альдвэ, это ведь выходит, что нам тоже туда дорога... ты... пойдешь?

- Если пойдешь ты, пойду и я, - кивнул Альдвэ, - думаю, там мы будем нужнее. Хотя Тирион и стал другим... Все равно, оставшимся будет проще, чем тем, кто ушел.

Альдвэ выглядил абсолютно спокойным. Возможно, даже слишком спокойным.

- Я должен поговорить с Лаэрвен... - тихо сказал Лостарин. Он посмотрел на Макалаурэ, потом на Альдвэ. Он хотел сказать что-то еще, но не стал.

Альдвэ подошел к другу ближе и положил руку ему на плечо.

Лостарин шумно вздохнул снова.
"Я не чувствую себя в Амане, и как в Эндорэ себя не чувствую, хоть здесь и темно. Я как будто нигде, как будто потерялся...  Я знаю только, что я нужен кому-то, что я все еще могу быть целителем... Значит, наверное, надо идти...  По крайней мере там будут те, кому я нужен. " - обратился он к Альдвэ мысленно. Он попытался добавить, что пока есть те, кому он нужен, он не потеряется окончательно, но не был уверен, что передал эту мысль четко.

Канафинвэ потихоньку прихлебывал горячий и душистый напиток,  - такой домашний, добрый вкус - и как-то не представлял себе, что где-то там, в далеких и темных пространствах, некому будет приготовить вот такой же чай... да и растут ли там эти травы?
-  Я не знаю, как это расценивтаь и понимать, - сказал он, когда почувствовал, что от души немного отлегло и способность думать отчасти восстановилась. - Мы были там все словно зачарованные. Феанаро так говорил... словно взрывал нам души, все, что там накопилось за последнее время.

Альдвэ хотел ответить что-то Лостарину, но не рискнул. Очень уж не хотелось, чтобы вместе с этим друг ощутил и другое... Только кивнул.

Лостарин так и не начал пить из кружки, только держал ее в руках. Слова Феанариона отвлекли его от осанвэ.
- В душах накопилось за последнее время много всякого... нерадостного. Скажи, когда оно "словно взорвалось", что-то ведь изменилось на душе? Попробуй подобрать слово, чтобы объяснить, что же такого изменилось на душе после "взрыва". Это может быть важно, чтобы понять самому.

0

3

- Очень трудно объяснить. У каждого, наверно, что-то свое было. У меня... копилось очень долго. Я что-то предчувствовал, но когда пытался кого-нибудь из родичей предупредить, поделиться с ними, ни один не воспринял мои слова всерьез.  Я знал, что опасность исходит от Мелькора, но какая - откуда мне было узнать? А когда начались ссоры и раздоры, и это изгнание, и все, что с ним связано... Я просто перестал заговаривать с другими о своих чувствах. Делал, что требовалось. Следовал за отцом. Я ведь не мог его оставить, верно? И не мог в таких обстоятельствах спорить с ним. Вот и умолк. А теперь просто некуда деваться - хочу я, не хочу, я пойду за Феанаро и дальше. И мне как-то все равно, чем это кончится.  Вот это и случилось там, на площади. Я как будто освободился от самого себя, стал пустым и легким. Теперь любой ветер может унести меня... - Макалаурэ поглядел на кружку, вспомнил, зачем ее держит, и допил до коцна.

Лостарин не успел вовремя спрятать глаза, и в его взгляде на мгновение проступил плохо скрываемый ужас. Он привык не поминать валар, разговаривая с родичами и друзьями Феанаро в Форемносе, но сейчас не сдержался.
- Эстэ говорит, что с нашей душой можно сделать все, что угодно, плохое и хорошее, только если мы сами позволим. - проговорил он тихо, словно самому себе, вспоминая то, что говорили в садах Лориэна об осанвэ и аванирэ. А потом позвал, словно пытался достучаться до самой сути души усталого эльда, сидящего рядом. -  Канафинвэ Макалаурэ Феанарион! Скажи, готов ли ты позволить любому ветру унести тебя, или в тебе осталось что-то, что не позволит это сделать ЛЮБОМУ ветру? Ветры бывают разные...

Макалаурэ ответил на сразу. Покрутил в руках пустую кружку, поставил на поднос... потер ладонями виски...

Лостарин почти не дышал, молча ждал ответа

Альдвэ не перебивал.

- Ветры бывают разные, ты совершенно прав, целитель, - медленно начал Канафинвэ.  - Мне случалось беседовать не с Эсте, а с Яванной, она - моя наставница,  и частица ее мудрости удерживает меня от... - он пошевелил пальцами, словно пытаясь вылепить  новое слово, - от от-чаяния. Понимаешь? Отчаяние - это когда чаяний, надежд, не осталось.  А я все еще способен противостоять тому ветру, который уносит в настоящую тьму - без возврата и просвета.  Яванна учила меня: во всякой частице этого мира есть смысл, вложенный в нее творцом. В семени - образ дерева, еще не видимый, но готовый явиться.  Значит, есть свой смысл и в том, что случилось с нами. В нашей беде, в боли, в гибели Дерев - это не гибель, это начало чего-то нового, другого.  Мне очень больно, прошлое отрывается от моей души с кровью, но я пойду за отцом.  Потому что он должен привести нас к цели, которую поставил не он - и не Моргот, я уверен. И для того, чтобы эту цель увидеть и понять, и объяснить тем, кто этого сам не сможет, я уйду. И останусь там, пока не исполню этого. Затем я и повторил эту клятву...

- Что за клятву? - переспросил Лостарин, продолжая внимательно слушать

0

4

То ли чай помог, то ли стало легче оттого, что, объясняясь с  Лостарином, Макалаурэ лучше понял все сам, но он теперь уже мог говорить спокойно.
- Мы дали клятву - сперва отец, потом  мы все семеро, братья.

Лостарин кивнул

Почти синхронно с ним кивнул и Альдвэ

- Клятва очень сложная по сути, хотя слова ее просты и понятны. Нам понадобится очень многое увидеть и узнать, прежде чем мы поймем, почему отец произнес именно эти слова, а не другие, и вообще почему он поклялся.

Лостарину стало неудобно расспрашивать дальше, и он молча наконец отхлебнул из кружки.

Альдвэ присел на стоящий неподалеку стул. Только сейчас он почувствовал, насколько же он устал. До этого - были дела, сейчас - хоть и небольшая, хоть и ненадолго, но передышка. И этого хватило, чтобы ощутить

- Еще чаю? - спросил Лостарин у Макалаурэ, который единственный из присутствующих допил свою кружку.

- Да, пожалуй, - кивнул Канафинвэ. Его радовало уже то, что он может говорить о случившемся, может рассуждать - значит, если отцом в момент клятвы и руководило безумие, оно не передалось сыну... - Ваш чай просто спасительный.

- Сейчас принесу, - Альдвэ медленно встал

- Давай-ка лучше я, - сказал Лостарин, вставая и направляясь к двери. - Теперь моя очередь.
Он вопросительно посмотрел на друга, словно спрашивая мысленно, все ли с ним в порядке. Ему хотелось понять, показалось ли Альдвэ то же, что и ему... но то, что ему показалось, даже не хотелось говорить словами

Альдвэ кивнул, сел обратно. Посмотрел на друга и сразу отвел взгляд

Макалаурэ заметил взгляды, которыми обменялись двое друзей, - возможно, мысленно они сейчас что-то сказали друг другу; но не бередить же им душу расспросами? Им еще нужно время, чтобы освоиться с новостью таких размеров...  Стараясь не  смутить их, сын Феанора стал оглядываться вокруг, словно затем, чтобы убедиться, что в знакмых с детства комнатах тоже не осталось больше ничего, что было прежде.

Лостарин, сделав кипяток и заваривая травник, сперва решил среди прочих трав добавить туда мяты.  А потом его осенила мысль - он вспомнил напиток из трав Лориэна, которым пользовался Илломэ в Форменосе. Тогда Лостарин сам был будто в тумане, словно блуждал во тьме с закрытыми глазами. А сейчас, послушав Макалаурэ, он словно увидел ясно все со стороны. И то, что он увидел, ему совсем не понравилось. Эльдар могут уберечь свои души от чего угодно, если у них есть воля к этому. Открываясь же - по доверию или по незнанию, они становятся открыты как помощи целителей душ, так и... когда об этом говорила Эстэ, она упоминала Черного всадника. Не хотелось об этом думать сейчас, и давать этому название, но произошедшее на площади, судя по рассказу Макалаурэ, было похоже на вторжение в доверившиеся открытые души... и мало напоминало помощь целителя. А когда тьма вползала непрошенной, и туманила разум, в Эндорэ эльдар использовали одно простое растение - целему. Она могла останавливать кровь, но не только - она могл прояснить разум, вернуть из наведенного забытья. Среди трав, принесенных Лаэрвен, нашлись и эти серебристые листья. Лостарин добавил их в настой и принес чайник в комнату, чтобы не пропускать ничего, пока травник настоится. Ясный аромат наполнил палату.

0

5

Макалаурэ вдохнул воздух, который вдруг напомнил ему о прогулках по зеленым лугам - здесь явно смешались самые разные травы. Но определить состав напитка по запаху все-таки не сумел.
- Ты так хорошо разбираешься в растениях, - сказал он, дожидаясь, пока можно будеть пить. - В походе... там, по ту сторону моря, - это умение нам очень пригодилось бы.

Лостарин сперва посмотрел на Макалаурэ непонимающе, а потом тихо сказал:
- Я пойду с вами.

"Я думаю, это хорошая идея", - мысленно улыбнулся Альдвэ. Правда, как-то не очень радостно

- А как же леди Лаэрвен? - спросил Альдвэ

- Я думаю, она пойдет со мной. - вздохнул Лостарин. - Надеюсь, я смогу ей объяснить. Мы там нужнее, чем здесь, это правда.
Его голос не звучал растерянно, так, как совсем немного времени назад. Было слышно, что он принял для себя решение.

Макалаурэ вздохнул.

Алдвэ кивнул.
- Значит, идем.

Лостарин невесело улыбнулся другу.

- А наша мама идти не хочет, - сказал Канафинвэ мрачно. - Она отсается здесь, но не стала отговоривать никого из нас.

Лостарин помрачнел еще больше. Его это почему-то не удивило.
- Так вот что ты имел ввиду, говоря "почти весь" Тирион?

- Не только.  Многие другие женщины тоже не решаются пойти, особенно у кого маленькие дети. И Махтан отказался.
- Примерно треть горожан с мест не сдвинется, так мне кажется.

Лостарин вздохнул. Ему отчего-то было спокойней, что кто-то остается.
- Остаётся треть  - это не так уж и мало. Но получается, уходят все потомки Финвэ? - Лостарин некоторое время помялся, а потом все же спросил. - А Индис?

Макалаурэ стиснул зубы, чтобы не вырвались какие-то лишние слова, и коротко ответил:
- Индис - нет. Она остается тоже. Ваньяр есть ваньяр...

- Извини, - тихо сказал Лостарин, пожалевший о своем вопросе.

-  Клятву давали только мы, отец и братья, - тихо сказал Канафинвэ. - Поэтому у нас обратной дороги уже нет. Остальные - простите, но я не слишком присматривался к остальным. Может, кто-то из родичей тоже не захочет уходить. Но Артанис точно идет.

Слушая этот тихий, но все равно почему-то звенящий в ушах голос, Лостарин, ни слова не говоря, добавил свежего настоя в чашку Макалаурэ.
- Ты пей, - сказал он тоже тихо.

"Артанис.. она тоже давно хотела в Эндорэ..." - подумал Альдвэ

Канафинвэ взял чашку, вдохнул полднимающийся над ней пар, потом глотнул.
- Вот странно, - сказал он, -все перевернулось, все летит в пропасть, а мы сидим и пьем чай.

- Так уж и всё... - повторил Лостарин - то ли спросил, то ли возразил, не поймёшь.

- А есть какие-то другие предложения? Мы не можем изменить произошедшее, Макалаурэ, - сказал Альдвэ

- Да уж, - криво усмехнулся Канафинвэ, - когда в свидетели своей клятвы призываешь Эру, ни о каком изменении уже речь идти не может!

Слова Альдвэ почти что вернули Лостарина в разрушенный Форменос, но то, что сказал Макалаурэ, словно выдернуло его обратно.
- Эру в свидетели? - переспросил он, ахнув. Это было уж слишком сильно. - Так что же это за клятва-то такая?

- Я не смогу повторить ее вам дословно, хотя не забыл ни единого звука. Это не те слова, которые можно запросто произносить. Если коротко, то отец поклялся преследовать Моргота и всякого, кто посмеет заявить свои права на Сильмарилы, до пределов мира и до скончания веков. Всякого, включая валар и майяр.

Лостарин уже в который раз за этот разговор широко распахнул глаза, но ничего не сказал. Переведя дыхание, он принялся внимательно изучать освещенные неверным светом свечи половицы где-то под собственными ногами. А потом, проглотив никак не уходивший из горла комок, спросил:
- И, выходит, идущие в Эндорэ нолдор идут туда за этим?
Идея преследовать Моргота вызывала оторопь, но казалась Лостарину правильной идеей. Правда, приплетенные сюда же сильмариллы и валар делали эту идею фантасмагорически безумной в его глазах.

Лицо Альдвэ вновь осталось непроницаемым.

- За чем иду я, уже сказал только что, - устало ответил Макалаурэ, сделав еще пару глотков из чашки. - Отец - да, именно за этим.  Его пытались урезонить, но, конечно же, ничего не помогло.  Артанис... ну, ей, как мне кажется, важно не столько то, что думает и чувствует Феанаро, а возможность уйти наконец и испробовать свои силы в трудном деле.  И так у каждого - что-то свое. Просто слова отца затронули эти тайные, давние мечатния у многих, и они, не задумываясь, согласились последовать за ним. А что это значит на самом деле, не задумывается никто. Пойдем - посмотрим...

- Посмотрим... - будто эхом повторил Альдвэ

- У вас восьмерых и нет, выходит, выбора не идти, - сказал Лостарин, - а остальные...  наверное, действительно, каждый идет за своим. Я вот тоже иду.
Последняя фраза отчего-то звучала грустно.

0


Вы здесь » Непокой нолдор » Игра » Перед дальней дорогой. Макалаурэ и целители.