Непокой нолдор

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Непокой нолдор » Информация к размышлению » Законы и обычаи эльдар+ статут Финвэ и Мириэль


Законы и обычаи эльдар+ статут Финвэ и Мириэль

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

|| (отрывки из  выпуска 10 "History of Middle Earth")  ||
||* перевела А.Немирова * ||
||* ХАРЬКОВ * ||
||* 1995 * ||
ОТ ПЕРЕВОДЧИКА:
Ниже приводятся выдержки из книги "Morgoth's ring", которая является десятым выпуском серии "History of Middle Earth", издаваемой Кристофером Толкиеном на основе изучения архивов его отца, Дж.Р.Р.Толкиена. Название выпуска дано по одному из текстов Дж.Р.
Р.Толкиена, где он говорит, что для Моргота вся земля - это Кольцо Всевластия. В полном объеме издание представляет интерес в основном для специалистов-литературоведов - из 471 страницы ее объема лишь 236 занимают собственно тексты, но наиболее законченные и интересные для любителей Толкиена фрагменты (примерно половина указанного объема) предлагаются ниже.
[К этому выпуску относятся такие тексты, как "О законах и обычаях эльдар", "Беседа Финрода и Андрет из рода Беора" и "Комментарии автора к "Беседе Финрода и Андрет", "О Мелькоре и Сауроне", "О происхождении орков" "Дополнения к истории Феанора" ]
***********
О ЗАКОНАХ И ОБЫЧАЯХ ЭЛЬДАР КАСАТЕЛЬНО БРАЧНЫХ СОЮЗОВ И ДРУГИХ ПОДОБНЫХ ВОПРОСАХ, С ДОБАВЛЕНИЕМ "УСТАВА ФИНВЕ И МИРИЭЛЬ", А ТАКЖЕ СПОРА ВАЛАР ПРИ СОСТАВЛЕНИИ ОНОГО
Составил Эльфвин Мудрый
ЭЛЬДАР росли медленнее, чем дети человеческие, но души их созревали быстрее. Они научались и говорить, и ходить, и танцевать на первом году жизни, поскольку воля их быстро развивалась и они легко овладевали своим телом. Тем не менее в раннем детстве между детьми этих двух племен было не так уж много разницы. Наблюдатель мог бы принять играющих эльфийских детей за отпрысков человеческого племени, красивых и счастливых, ибо в юности эльфы могли еще беспечно радоваться окружающему миру, внутренний огонь пока не сжигал их и бремя памяти не тяготило. Тот же наблюдатель, однако, мог удивиться, как малы ростом эти дети сравнительно с их умением говорить и двигаться, поскольку к концу третьего года жизни человеческие дети начинали обгонять эльфийских, спеша скорее повзрослеть, в то время как эльфы медлили расставаться с первой весенней порою жизни. Когда люди достигали уже полного развития, их сверстники-эльфы казались еще детьми не более семи лет. Только к пятидесяти годам эльдар достигали полного роста и того облика, который затем оставался навсегда неизменным, и не менее ста лет требовалось на то, чтобы они достигли полной зрелости.
Эльдар женились обычно в юности, вскоре после того, как им исполнялось 50 лет. Детей у них бывало мало, но они очень их любили. Их семьи, их дома держались любовью и глубоким чувством душевной и телесной близости; дети же требовали совсем немного руководства и воспитания. Редко бывало в семьях больше четырех детей, а с течением веков число их постепенно убывало; но даже в давние времена, когда эльдар были еще немногочисленны и стремились умножить свое племя, только Феанор прославился как отец семерых сыновей, и история не сохранила случаев, чтобы кто-либо его превзошел.
Эльдар женились лишь один раз в жизни и всегда по любви или хотя бы по свободной воле обоих супругов. Судя по сохранившимся хроникам, даже в более поздние эпохи, когда души многих эльфов, живших в Средиземье, были затемнены, крайне редко свершались темные дела из-за нечистой страсти.
За исключением странных судеб или особых случаев, большинство эльфов стремилось вступить в брачный союз. Происходило это следующим образом. Те, кто пожелали стать супругами, обычно избирали друг друга в ранней юности, иногда даже в детстве (в мирные времена так обычно и бывало), но если они не стремились немедленно вступить в брак или не достигли еще соответствующего возраста, суждение оставалось за родителями с обеих сторон. В должное время на общей встрече двух заинтересованных семейств сообщалось о помолвке, и обрученные обменивались серебряными кольцами. Согласно закону эльдар, после помолвки должно было пройти не менее одного года, а чаще срок этот бывал намного дольше. В этот период помолвку можно было разорвать, возвратив кольца при свидетелях, причем кольца расплавляли и никогда более не использовали для других помолвок. Таков был обычай; но право на отмену помолвки редко использовали, поскольку эльфы не бывают легкомысленны в поисках избранника и редко ошибаются: ведь они умеют правильно оценивать души своих соплеменников, и их трудно обмануть, а что касается чисто телесных желаний, то они никогда не порабощают эльфов, ибо души их властвуют над телами, и обычно в своих стремлениях они стойки и неизменны.
Тем не менее, среди эльдар, даже в Амане, желание создать семью не всегда исполнялось. Бывало, что любовь не становилась взаимной; случалось также, что одно и то же лицо оказывалось желанным для нескольких соперников. В Амане это было, в сущности, единственной причиной для горя и печали, что немало смущало Валар. Некоторые из них считали, что это происходит из-за того, что вся Арда была еще при сотворении осквернена, и когда эльдар пробудились к жизни, Тень лежала на них; отсюда, как полагали, только и мог проистекать беспорядок и несчастья.
Другие считали, что причина этих бед лежит в самой любви, в свободе, которой обладает каждая душа, или "fеa", и относили это к одной из тайн природы Детей Эру.
После заключения помолвки сами обрученные должны были назначить время свадьбы, по истечении установленного срока помолвки. Затем устраивали праздник, в котором участвовали оба соединяющихся семейства, где и отмечалось соединение любящих. В конце праздника новобрачные вставали, и мать невесты и отец жениха соединяли руки молодых и благословляли их. Благословение это высказывалось особыми торжественными словами, но никто из смертных не слыхал их; сами же эльдар сообщали только, что мать призывала в свидетели Варду, а отец - Манве. Более того, произносилось имя Эру (чего обычно эльфы избегали). После этого обрученные возвращали друг другу свои серебряные кольца и взамен одевали более тонкие золотые, которые носили на указательном пальце правой руки.
Среди нольдор был также обычай, чтобы мать невесты дарила жениху драгоценное украшение на цепочке или в ожерелье; а отец жениха преподносил сходный подарок невесте. Иногда эти дары подносились и до праздника. (Таким образом, подарок Галадриэли Арагорну, поскольку она заменяла Арвен мать, был отчасти свадебным даром и залогом того, что союз их будет заключен).
Однако эти церемонии не были обязательным ритуалом; они лишь позволяли красиво проявить родительскую любовь и признать союз, который соединял не только обрученных, но и их семейства. Это был акт телесного соединения, завершающий брак, и после него союз супругов становился нерасторжимым.
В счастливые дни и мирные времена считалось некрасивым и обидным для родни уклоняться от свершения обряда, но во все времена считалось законным, если двое соединяли свои жизни, испытывая взаимное влечение друг к другу, без церемоний и без свидетелей (кроме обмена благословениями и призывания святых имен). Союз, заключенный таким образом, также считался нерасторжимым. В старину, в смутные времена бегства, изгнания и скитаний, такие браки были весьма часты.
Что касается зачатия и рождения детей, то известно, что между зачатием и рождением проходил год, и дни всегда совпадали или почти совпадали, и потому возраст отсчитывали от дня зачатия. Чаще всего эти дни приходились на весну. Можно было бы предположить, что эльфы, поскольку они не старятся телом (как думают люди), могут рожать детей в любое время и в любом возрасте. Однако это не так. Ибо эльдары все-таки старятся, хотя и медленно; предел их жизни - это срок существования Арды, а этот срок хотя и велик в понимании людей, но не бесконечен. Кроме того, души и тела эльфов соединены более тесной связью, чем у людей. По мере того, как в душе накапливается опыт долгих лет, со всеми присущими ему изменениями интересов и мыслей, меняются также ощущения и желания их тел. Именно это имеют в виду эльдар, говоря о том, что дух сжигает их; и они утверждают, что еще до того, как истечет срок Арды, все эльфы станут подобны невидимым духам, - невидимым для глаз смертных, если только они не пожелают сами показаться, проникая прямо в сознание людей.
Эльдар говорят также, что при зачатии, а еще более при вынашивании детей расходуют они намного больше сил душевных и телесных, чем люди; оттого-то так мало рождается детей у эльдар, и время, когда производили они на свет потомство, обычно ограничивалось юностью или первыми годами зрелости, и то лишь в благоприятных обстоятельствах. Но в каком бы возрасте ни вступали они в брак, дети их рождались всегда вскоре после свадьбы, ибо при создании потомства желание и способность у эльфов неразделимы. Без сомнения, они сохраняли бы способность к рождению детей в течение многих веков, если бы не удовлетворяли свои желания в юности; но осуществленные желания эльфов скоро угасают, и дух обращается к другим делам. Союз любви дает им великое наслаждение и радость, и "дни детей", как они их называют, остаются в их памяти как самое веселое время; но они наделены многими другими способностями и души, и тела, и им свойственно стремление исполнить все, к чему они способны.
Таким образом, хотя супруги остаются супругами навек, они вовсе не обязаны постоянно жить вместе, потому что, даже если не считать превратностей судьбы, связанных с войнами и прочими бедами, которые приводят к разлуке, муж и жена остаются самостоятельными личностями, имеющими собственные способности и желания. Однако эльфы тяжело переживают, если супругам приходится разлучаться в то время, когда они ждут рождения ребенка или в первые годы жизни их детей. Именно поэтому эльдар старались по возможности зачинать детей лишь в счастливые и мирные времена.
Во всем том, что не связано с рождением детей, neri и nissi (то есть мужчины и женщины) эльфов полностью равноправны - если не считать того, что у женщин потребность в творчестве выражается чаще всего в воспитании детей, а мужчины более склонны к изобретению новых вещей и изменению старых. Однако у эльфов нет таких дел, которыми разрешалось бы заниматься исключительно мужчинам или женщинам. Конечно, имеются некоторые различия между мужчинами и женщинами, как по природным склонностям, так и по установившимся обычаям (различающимся в разные времена и у разных племен эльфов). Например, к искусству врачевания и ко всему, что касается заботы о нуждах тела, чаще бывают способнее именно женщины эльдар; а владеть оружием обычно предпочитают мужчины. Эльдар считали, что убийство, даже если оно совершалось по закону или по необходимости, уменьшает способности к исцелению, и большие возможности женщин в этой области объяснялись частично и тем, что они воздерживались от участия в охоте или войне, а не только их женской природой. В случаях крайней необходимости или отчаяния женщины эльфов отважно сражались, и между мужчинами и женщинами (еще не рожавшими детей) было у эльфов меньше разницы в силе и ловкости, чем это бывает у смертных людей. С другой стороны, многие мужи эльфов были великими целителями и знатоками законов жизни, хотя для сохранения своих способностей они старались воздерживаться от охоты и не брались за оружие без самой крайней необходимости.
Что касается других вопросов, мы можем говорить об обычаях нольдор (о которых в Средиземьи известно больше всего). У них, например, изготовление хлеба было преимущественно женским делом; а готовить лембас, согласно старому закону, могли только женщины. Но вообще изготовление пищи и разных блюд было любимым занятием и развлечением мужчин. Женщины часто оказывались более способны к уходу за полями и садами, к игре на музыкальных инструментах, а также в таких ремеслах, как прядение, ткачество, шитье и украшение тканей; а в области отвлеченных знаний они питали большую склонность к истории эльдар и всех домов нольдор. Все, связанное с родством между семьями и племенами, с генеалогией и происхождением, хранили в своей памяти именно женщины. Мужчины же тяготели к занятиям кузнечным делом, становились златокузнецами, резчиками по дереву и камню. Именно они по большей части сочиняли музыку и изготовляли инструменты, или изобретали новые; они становились поэтами, изучали языки и придумывали новые слова. Многие из них с удовольствием занимались изучением лесной науки, исследовали необитаемые земли и умели дружить со всеми растениями и животными, живущими на свободе. Тем не менее, все это, а также все не упомянутые здесь отрасли труда, искусства и знания, касающегося жизни и законов мироздания, в любое время могли привлечь внимание и стать главным занятием любого из эльдар, будь то мужчина или женщина.
**********************************
О Б   И М Е Н А Х
ЗДЕСЬ мы поведаем о том, как именовали детей в племени нольдор. Дитя получало имя вскоре после рождения. Право дать ему первое имя принадлежало отцу, и именно он возвещал его собравшимся родственникам с обеих сторон. Это имя называлось "отцовским", и если ребенок впоследствии получал другие имена, оно всегда упоминалось первым. Имя это оставалось всегда неизменным, поскольку выбор его не принадлежал самому ребенку.
Однако каждый из нольдор (в чем, возможно, они отличались от других племен эльдар) имел право назваться также и по-своему. Первый обряд наречения отцовского имени назывался "Essekarmе", а позже проводился обряд "Essecilmе" ("Эссекильме"), или "Выбор имени". Срок его не был жестко определен, однако обряд этот не мог быть проведен раньше, чем ребенок достаточно созреет и овладеет тем, что нольдор называли lamatyavе, то есть способностью наслаждаться звуками и формами слов. Из всех эльдар наиболее способными к словесным искусствам были нольдор, но даже среди них лишь немногие могли вполне осознать свои склонности до семилетнего возраста и тем более добиться полного совершенства во владении унаследованным языком и его строением, чтобы суметь достойно выразить себя. Потому Эссекильме, назначение которого и заключалось в закреплении этого личного умения, не проводился обычно ранее десятого года жизни ребенка.
В старые времена "выбранное имя", или второе имя, обычно специально придумывали заново, и хотя форма его определялась особенностями языка того времени, оно часто не имело никакого уже известного значения. Впоследствии, когда накопилось великое множество уже изобретенных имен, имя выбирали из числа имеющихся. Но и тогда старые имена часто подвергались изменению или дополнению.
Итак, оба упомянутых имени, отцовское и выбранное, считались "истинными" именами, а не прозвищами; но отцовское имя было официальным, а выбранное - домашним, особенно когда его использовали отдельно от первого. Выбранные имена рассматривались нольдорами как их личное достояние, как, например, кольца, чаши, ножи или другие предметы, которые они могли одолжить родичам или друзьям, но которые нельзя было взять без разрешения. Если выбранным именем с разрешения носителя его пользовался кто-либо кроме членов семьи (родителей, братьев и сестер), это свидетельствовало об особенной близости и любви. Поэтому считалось обидным и оскорбительным использовать выбранное имя без разрешения.
Однако, поскольку эльдар, хотя и бессмертные в пределах Арды, вовсе не оставались неизменными, по прошествии времени им могло захотеться сменить имя. Каждый мог при желании выбрать себе другое имя. Но прежнее имя оставалось частью "полного именования" любого из нольдор; в течение всей его жизни образовывалась цепочка имен.
Такие смены имени не были частым явлением. Поражающее нас при чтении хроник разнообразие имен эльдар создавалось за счет другого вида имен - "данных" или "добавленных" (Anessi). Среди имен этого типа самыми важными были так называемые "материнские имена". Матери часто нарекали детей именами по своему выбору. Самыми значительными бывали так называемые "имена ясновидения", essi tercenyе, или "имена предвидения", apacenyе. В час рождения или в какой-либо важный момент позже мать могла дать имя ребенку, указывая на преобладающую черту его характера или особенность судьбы. Эти имена считались важными, и если они давались торжественно, при свидетелях, считались "истинными" именами и ставились при именовании сразу после отцовского имени.
Все остальные "данные имена" истинными не считались и могли не признаваться тем лицом, которое ими наделяли. Имена, вернее, прозвища этого типа могли даваться кем угодно, не обязательно членами семьи или родичами, в память о каком-либо поступке или событии, или по какому-либо отличительному признаку внешности или характера. Эти прозвища редко включали в полное именование, но если прозвище становилось общеизвестным или часто употреблялось, их добавляли в конце со словами: "также именуемый ... например, Тельконтар (Арагорн) или Мормегил ("Черный меч", Турин). Имена amilessi tercenyе, то есть материнские имена прозрения, ценились очень высоко, и в действительности часто заменяли, как внутри семьи, так и вне ее, и отцовское имя, и выбранное, хотя те и оставались непременной частью полного именования и ставились на первое место. Такие имена и чаще давались в ранние эпохи истории эльдар, и чаще употреблялись в обществе, поскольку отцовское имя тогда обычно представляло собой измененный вариант имени отца (Финве - Куруфинве) или отчество (Финвион). Отцовское имя, даваемое дочерям, часто также представляло собою вариант имени матери.
Знаменитыми примерами таких имен богаты хроники начальной эпохи. Так Финве, повелитель нольдор, нарек своего первенца поначалу Финвион; когда же стало ясно, какими способностями он наделен, то получил имя Куруфинве. Но имя, которое дала ему мать, Мириэль, в час прозрения при его рождении, было Феанаро, Дух огня; под этим-то именем он и стал повсеместно известен, и именуется так в хрониках. (Говорили также, что он выбрал себе это имя сам, в память о матери, которой никогда не видел.) Эльве, вождь племени телери, стал известен по своему anesse "Серый плащ", что впоследствии, после видоизменения синдарского наречия, звучало как Элу Тингол.
О СМЕРТИ И РАЗЛУЧЕНИИ ДУШИ И ТЕЛА, FЕА И HRONDO
CЛЕДУЕТ ПОНИМАТЬ, что все сказанное выше о брачных союзах и о рождении детей у эльдар относится к нормальному, благополучному течению их жизни. Так было бы, если бы мир не был осквернен или обитатели его не испытали воздействия тени, отброшенной на него. Но ничто в Арде не может избежать воздействия Тени и остаться неискаженным, и потому многое случается не так, как следовало бы. В Первоначальную эпоху и до наступления господства людей бывали времена больших несчастий и бед, и они, конечно же, не обминули стороной никого из эльдар, как и других живущих на Арде, кроме, быть может, одних Валар. Ибо видимая форма Валар создается ими по собственной воле и относится к их истинной сущности так же, как одежда к телу, а не как тело к душе.
Эльдар, как известно, обладают бессмертием в пределах Арды. Однако дух, fеa, обитающий в теле, даруется им свыше, а телесная форма, hroa, не выбирается ими, а создается из материи Арды, и потому судьба существа, таким образом возникшего, неминуемо должна зависеть от тех бед, которые претерпевает Арда, даже если союз души и тела по природе своей и по предназначению прочен и долговечен. (...) И в то время как дух невозможно разбить или уничтожить никаким воздействием силы, тело может быть и повреждено, и полностью уничтожено. Если же телесная оболочка разрушена или повреждена настолько, что здоровье непоправимо испорчено, раньше или позже тело умирает, то есть душе становится трудно, тяжело оставаться в теле, которое более не способствует жизни и не дает никаких приятных ощущений, и душа покидает тело, которое и возвращается затем в лоно Арды, породившей его. Душа же остается бездомной и становится невидимой для глаз живущих (хотя другие души легко ощущают ее присутствие).
Такое насильственное разлучение души и тела, приводящее к смерти тела и бездомности души, вскоре пришлось испытать бессмертным эльдар, когда они пробудились к жизни на земле, оскверненной и затемненной. В первоначальные дни смерть приходила более легко; ибо тогда тела их почти не отличались от тел смертных и власть духа над телом еще не была столь полной и совершенной.
Тем не менее, власть эта во все времена была крепче, нежели у людей. С самого начала основное различие между людьми и эльфами заключалось в разной природе их душ. Душам эльфов предстояло оставаться на Арде до самого конца ее, и гибель телесной оболочки не изменяла этого предназначения. Поэтому fеаr у эльфов от природы способны были лучше управлять телом, чем у людей, и тем самым эльфы были избавлены от многих бед, например, от болезней, и раны их заживали быстрее, так что они могли выжить, получив рану, которая стала бы роковой для человека.
По мере того, как проходили века, это преобладание духа над телом усиливалось, "сжигая" тела, как уже упоминалось. В результате эльфы "угасают", как люди называют это, ибо тела их становятся не более чем памятью, удерживаемой душою; во многих местах Средиземья так уже случилось, и эльфы стали воистину бессмертными, и ничто не может изменить или уничтожить их. Напротив, чем дальше углубляемся мы в прошлое, тем чаще сталкиваемся с рассказами о гибели эльфов, а в начальные дни, когда души Эльдалиэ были еще молоды и не вполне проснулись, смерть посещала их, по-видимому, не намного реже, чем людей.
Что же происходило в этих случаях с душою, лишенной оболочки? Ответа на этот вопрос поначалу эльфы не знали. Они верили, как утверждают некоторые, что уходят "в пустоту", и кончают свои дни так же, как и другие живые существа, окружающие их, как деревья, которые рубят и сжигают. Другие смутно догадывались, что души уходят в "царство Ночи", под власть "Властелина ночи". Эти мнения, очевидно, возникли под влиянием Тени, осквернившей Арду еще до пробуждения эльфов; и именно для того, чтобы просветлить их разум и душу, а не только для защиты от опасностей Арды, хотели Валар так сильно, чтобы эльфы переселились в страну благословенного света.
В Амане эльфы наконец узнали от Манве, что каждая душа в пределах жизни Арды неуничтожима, и им суждено жить в этом мире до скончания веков его. Потому души, потерявшие телесные оболочки, по-прежнему подчиняются законам времени и пространства. Но в этом состоянии они оказываются открыты для прямого общения с Валар: как только душа отделяется от тела, она воспринимает призыв покинуть места, где протекала ее жизнь и где случилась смерть и отправиться в Чертоги ожидания, в Мандосе, во владениях Валар.
Если они подчинялись этому призыву, то перед ними открывались различные возможности. Срок пребывания в Чертогах Ожидания зависел отчасти от решения Намо Судии, повелителя Мандоса, а отчасти от желания самой души. Счастливейшей считалась участь тех, кто после Ожидания вновь рождался к жизни, чем возмещалось и исправлялось то горе, которое они испытали из-за преждевременной гибели.
О ВТОРИЧНОМ РОЖДЕНИИ И ДРУГИХ СУДЬБАХ ТЕХ, КТО НАХОДИТСЯ В МАНДОСЕ
ЭЛЬДАР СЧИТАЮТ, что каждый ребенок при рождении получает новую душу, которая не родственна душам родителей (хотя и близка им по сути и по характеру), и душа эта либо прежде вообще не существовала, либо ожидала нового воплощения после гибели прежнего своего тела.
Новые fеаr, а первоначально вообще все fеаr, по их убеждению, приходят извне, из-за пределов Арды, то есть даруются самим Эру, а потому, как они думают, судьба эльфов вряд ли навек связана с Ардой и не прекратится после конца ее существования. Но такие взгляды сложились у них далеко не сразу и не без разногласий. В начальные дни, когда не накопили еще эльфы достаточного опыта и знаний и не получили наставлений от Валар (или не вполне их поняли), многие из них полагали, что, создавая их племя, Эру определил каждому ребенку быть во всех отношениях сходным с родителями, и что душу ребенка, как и тело, создают родители. Другие же утверждали иначе: "Конечно, ребенок может быть похож на родителей и часто представляет собою как бы смесь качеств их обоих. Но это относится прежде всего к внешности, к телу. Это яснее всего можно видеть в ранней юности, пока влияние тела преобладает - дети в этот период особенно похожи на родителей (Это верно относительно детей всех эльфийских племен). Но в каждом ребенке рано или поздно, слабее или сильнее проявляются такие свойства души, которые невозможно объяснить родством, иногда даже совершенно противоположные, и разница эта, несомненно, проистекает от различия душ, поскольку у ребенка душа новая, не родственная родителям его. Это становится особенно заметно с течением времени, когда душа набирается сил и овладевает телом." (...)
Тем не менее, и первое мнение было не вполне ошибочным. Ибо все эльдар осознают, что при вынашивании, рождении и воспитании детей к ним переходит значительная часть сил, телесных и душевных, от родителей. Поэтому они считают, что душа, даже если не создается родителями, все же питается от их душ, еще до рождения ребенка - непосредственно от души матери и более опосредовано - от души отца, ибо души супругов соединены неразрывно и поддерживают друг друга.
Именно по этой причине родители старались не разлучаться в течение того года, когда дитя готовилось явиться на свет, а также первого года его жизни; если разлука оказывалась неизбежной, это воспринималось как большое несчастье и ущерб для ребенка, который тем самым лишался части необходимого ему внимания. Ибо, по их мнению, хотя супружеский союз нерасторжим на любом расстоянии, наиболее полное общение душ возможно лишь тогда, когда телесные их оболочки обитают рядом в пространстве.

Единственным способом, которым бездомная душа могла вновь обрести воплощение, было новое рождение на свет. Вновь родившаяся душа становилась снова ребенком, для которого мир был в новинку и который мог наслаждаться познанием его. Но мало-помалу, обретая знания об окружающем мире, такой ребенок начинал вспоминать свое прошлое существование, и к тому времени, когда тело его достигало полной зрелости, он уже знал и помнил все, что вмещала его душа при первом рождении. Таким образом, жизнь вторично рожденного напоминала год, имеющий две весны и два лета, ибо дважды переживал он замечательную пору детства и дважды мог наслаждаться свежестью чувств и мыслей.
---------------------------------
* Кроме редких и странных случаев, когда тело умершего оставалось цело и пригодно для жизни. В Средиземье это случалось крайне редко, ибо насильственная смерть всегда сопровождалась тяжкими увечьями и ранами, а если кто-либо из эльфов, утомленный тяготами жизни, решал умереть добровольно, души их обычно не желали вторичного воплощения, да и не могли бы это сделать, поскольку тела, покинутые душами, быстро разлагались. Только в Амане,
где не было тления, возможно было вторичное воплощение  в прежнем
теле, как о том рассказывается в истории Мириэль.
Эльдар не припомнят случаев, когда бы одна и та же душа возрождалась более чем дважды. Почему это так, они точно не знают. Возможно, в этом заключается некое желание Эру; дважды рожденные обычно обладают намного большей властью души над телом, более терпеливо переносят горести жизни, но несомненно, что те, которые дважды пережили смерть, более не желают возвращаться.
Примечание переводчика:
По мере того, как Толкиен разрабатывал различные философские вопросы, связанные с существованием эльфов, он пришел к выводу, что подобная схема вторичного воплощения создает много неувязок и затруднений. Поэтому впоследствии он создал другой вариант решения данной проблемы, которая, в частности, отразилась в отрывке, озаглавленном "Беседа Манве и Эру", выдержку из которой мы приводим ниже, после окончания основного текста.
* * *
Однако возрождение не является уделом всех душ, лишенных тела. Тень, павшая на Арду, была источником ущерба не только для тела, но и для души. И те из эльфов, чьи души были затемнены, совершали несвойственные эльфам поступки, становились способны на ненависть и злобу. Не все эльфы умирали безвинно. Более того, многие души, потеряв надежду на лучшее, покидали свои тела, даже если они вовсе не были повреждены или их еще можно было исцелить. Из этих мало кто хотел вновь воплотиться; одни долго пребывали в Чертогах Ожидания, другие вовсе никогда не возвращались. А тех, кто виновен был в злых деяниях, Намо часто оставлял в ожидании на долгий срок, а иногда и навеки запрещал возрождение. Ибо время Ожидания служило для того, чтобы души могли очиститься, получить наставления, укрепиться или утешиться, если они этого желали. Впрочем, душам, лишенным тел, свойственно особое упорство, и они долго сохраняют и память о прежней жизни, и прежние желания, особенно недобрые.
Те, кто исцелился, мог возродиться, если пожелает; никого не отсылали в мир живых против воли. Те, кто не пожелал вернуться, могли наблюдать за жизнью Арды издалека, не имея возможности вмешаться или помочь. Ибо таково было постановление Мандоса, что лишь в телесном облике могут души действовать на Арде или общаться с душами живых, даже с теми, кто когда-то был им дорог.
Что касается судьбы эльфов других племен, особенно Темных эльфов, которые отказались переселиться в Аман, то о них эльдарам известно мало. Вторично рожденные рассказывали, что в Мандосе обитает множество эльфов, в том числе и тех, кто не уходил из Средиземья, но они мало общаются с эльфами других племен, впрочем, как и вообще бестелесные души между собою. Ибо душа, лишенная тела, одинока по природе своей, и может общаться лишь с душами тех, с кем сильнее всего была связана при жизни.
Душа одинока, но сохраняет свою волю, и ее нельзя заставить явиться в Мандос, можно лишь призвать. Призыв этот проистекает от того, кто судит справедливо и обладает великой властью; однако ему можно и не подчиниться. В первые годы существования эльфов души их, как утверждают эльдар, отказывались отправляться в Валинор особенно часто. Но когда Моргот и слуга его Саурон распространили свою власть над Ардой, отказы стали более редкими. Даже бестелесной душе в те времена хотелось найти надежное убежище, хотя некоторые и соглашались признать власть Тьмы и переходили к ней на службу. Даже среди эльдар находились души, не желавшие подчиняться призыву Валар, и потому способные легче других поддаться зову Моргота.
Однако в последующие века все большее число эльфов, будь то Эльдалиэ или других племен, медлили покидать Средиземье и оставались бродить по свету в виде бестелесных духов, не желая покидать землю, но и неспособные жить на ней, навещая тайные и укромные уголки, которые лишь они одни знали при жизни. Не все из них исполнены добра, многие затемнены - в сущности, сам по себе отказ явиться в Валинор является признаком недобрым.
Поэтому следует считать глупостью и опасной игрой, если живые стремятся вступить в общение с лишенными тел (к тому же это запрещено законом Валар, носителей высшей справедливости на Арде), хотя бестелесные могут сами желать этого, особенно самые недостойные из них. Ибо бестелесные, блуждающие по свету, отказавшись вступить в жизнь, в лучшем случае полны сожалений и жалости к самим себе. Иных одолевает горечь, печаль, зависть. А есть и такие, кто порабощен Властелином Тьмы и исполняют его повеления до сих пор, хотя он уже изгнан с земли. Они не говорят правду, не дают мудрых советов. Призывать их - безумие. Пытаться подчинить их и заставить служить собственным целям - преступление. Подобные стремления идут от Моргота; и маги, вызывающие духи умерших, служат Саурону, его приспешнику.
Некоторые мудрецы утверждают, что Бестелесные стремятся добыть себе тела, хотя получить их дозволенным путем не желают, поскольку хотят избежать суда Мандоса. Самые злые из них, если сумеют, обретают себе тела без спросу. Поэтому опасность общения с ними заключается не только в том, что они затмевают рассудок безумными фантазиями или ложью, но также и в том, что они могут попытаться изгнать душу из живого тела, и даже если им это не удастся, тело может быть искалечено в момент борьбы за душу. Если же Бестелесному удается упросить владельца тела дать ему приют в своей душе, то они стремятся поработить ее и использовать и тело, и разум для своих собственных целей. Говорят, что Саурон делал подобные вещи и учил своих последователей тому же.
Таким образом, можно утверждать, что те, кто в более поздние времена предостерегал людей от общения с эльфами, были не совсем неправы. Ибо как может смертный определить, с добрым или злым духом имеет он дело? Есть Бестелесные - эти заведомо не подчиняются Опекунам Арды, но могут оказаться подчиненными Тени; но есть просто Медлящие, чьи телесные оболочки уже невидимы для смертных или видны лишь смутно и изредка. Однако различить их все же можно. Зло и добро для эльфов - те же, что для людей. Поэтому те, кто дают дурные советы или восстают против законов мира (и даже против их творца), несут зло, и их следует избегать, независимо от того, имеют они телесную оболочку или нет. Тем более что Медлящие, в сущности, не бестелесны, хотя на первый взгляд это и кажется. Они не желают получить новое тело и не ищут его, не стремятся подчинить душу и тело живущих. Они вообще не стремятся к общению с людьми, во всяком случае, случается это редко, когда они хотят оберечь их либо улавливают в их душах любовь к вещам прекрасным и старинным. Такому человеку они могут явиться, и он сможет созерцать красоту их видимых образов. Подобные явления вызывают восхищение, но не страх. А Бестелесным нечего показать живущим, не имеют они оболочки вообще, и даже если бы им удавалось (как утверждают некоторые) создавать себе обманом видимость прекрасных эльфийских тел, они все равно будут искажены злом их намерений. Ибо сердца людей обычно радуются при виде подлинных обликов Перворожденных, своих предшественников и учителей; и радость эту никакое злое существо не в состоянии вызвать. Так говорит Эльфвин.

0

2

* * *
Как обещано в нашем примечании, здесь приводим отрывок из "Беседы Манве и Эру", в котором автор разрабатывает тему возрождения совсем в другом варианте.
***
(...) " И обратился Манве к Эру, и сказал: "Смотри же: зло появилось на Арде, коего мы не предвидели. Твои Перворожденные дети, которых ты наделил бессмертием, страдают ныне от того, что тела их гибнут и души теряют приют. Многие души эльфов в Средиземье ныне бездомны; есть одна такая и в Амане. Мы призываем их к себе, чтобы уберечь от Тьмы, и все, кто прислушался к нашему призыву, ныне обитают здесь, ожидая решения своей участи. Что можем мы сделать для них? Есть ли какое-либо средство вернуть им жизнь, следуя путям, обозначенным Тобою? И как помочь тем, кто остался в живых и оплакивает разлуку с ушедшими?
- Пусть бездомные обретут новый приют! - сказал Эру.
- Как же можно исполнить это? - спросил Манве.
- Восстановите разрушенные тела. Или дайте обнаженным душам возродиться в виде детей.
- Итак, ты желаешь, чтобы мы занялись этим? - спросил Манве.
- До сих пор мы не решались вмешиваться в существование твоих питомцев!
- Разве я не наделил Валар властью над Ардой? - ответил Эру.
- Вы властны изменять материю Арды по своей воле. Вы всегда хорошо справлялись с этим. И разве вы уже не вмешались в дела Перворожденных, приведя их во множестве на земли Амана из Средиземья?
- Мы сделали это, страшась Мелькора. Намерения наши были добрыми, хотя не все получилось по нашему желанию. Но приложить свои силы к изменению самой плоти твоих творений, управлять душами их - это кажется нам недоступным, хотя наших умений достало бы на это.
- Я позволяю вам приступить к этому делу, - сказал Эру. - Старайтесь лишь быть осмотрительны, применяя ваше мастерство. Исследуйте души моих питомцев, и вы обнаружите, что каждая из них содержит полный отпечаток, полную память о той оболочке, коей была снабжена прежде; а поскольку обнаженные души открыты вам, вы можете явственно увидеть все это. По этому отпечатку можете вы создать новое тело, которое до мельчайших подробностей будет таким же, как прежнее, погибшее. А затем вы можете вновь отослать его в земли, где обитают живые.
- О Илуватар, - сказал Манве, - ты упоминал также о вторичном рождении. Имеем ли мы теперь право и возможность осуществлять его?
- Вы будете иметь это право, - ответил Эру, - но не возможность. Если вы рассудите, что некие души заслуживают вторичного рождения, если они действительно будут желать этого и ясно представлять, что из этого воспоследует, тогда обратитесь ко мне, и я рассужу, как поступить с ними."
***
В архивах Толкиена сохранился еще один отрывок, продолжающий ту же тему:
"Души, получившие новые тела, обычно оставались жить в Амане. Лишь в самых исключительных случаях, как с Береном и Лючиэнь, их переносили обратно в Средиземье... Именно поэтому смерть близких вызывала одинаковую скорбь у оставшихся в живых как среди эльфов, так и среди людей.
Но, разумеется, осознание того, что возрождение возможно, значительно облегчало личное чувство страха перед смертью, в отличие от людей".
Продолжая развивать ту же мысль, автор пришел к выводу, что восстановление тела по "отпечатку", сохранившемуся в душе, должно осуществляться самой душой, и таково было хронологически последнее мнение его на эту тему. Эта мысль была высказана им в рассуждении о вторичном воплощении Глорфинделя из Гондолина: "Память, сохранившаяся у fеа, отчетлива, полна и ярка. Таким образом, материя как бы становится частью души, частью ее знания, и тем самым душа получает возможность управлять материей собственной оболочки. Таким образом, возрожденные тела были как бы не вполне материальными, но тем не менее их можно было видеть, осязать. Однако владелец такого тела мог по своему желанию преодолевать свою оболочку, сбрасывать ее и исчезать.
Душам погибших эльфов давалось право остаться бесплотными, или, если они того пожелают, получить прежний облик и форму. Тем не менее, даже обретя их, они обычно оставались в Амане. Поэтому их разлука с близкими и друзьями продолжалась и горе их не смягчалось возрождением. Последствия смерти не устранялись вполне. Но, умирая, они знали, что смогут хотя бы в Амане жить, действовать, творить. Разумеется, это создавало отношение к смерти, совершенно отличное от того, которое было у людей."
О РАЗЛУЧЕНИИ СУПРУГОВ
Многое уже было сказано выше о смерти и возрождении эльфов. Но возникает вопрос: как сказывалось все это на супружеских союзах?
Поскольку смерть и разлучение души и тела было одним из неизбежных зол Арды Оскверненной, неминуемо эта участь касалась и тех, кто заключил супружеский союз. Когда такое случалось, эльдар затруднялись определить правильное решение, ибо смерть была противоестественным злом для них, и опыт ничего не мог подсказать.
Супружеский союз был неразрывным, ибо таково было душевное расположение эльфов; потому они никогда не нуждались в особых законах, которые учили бы их этому или заставляли хранить верность. Но если случалось так, что супружеский союз разрывала смерть, унося одного из супругов, то они не знали, что думать об этом и как поступать.
Потому обратились они к Манве, прося совета, и, как рассказывают в истории Финве, повелителя нольдор, Манве изложил им свои установления устами Намо Мандоса, Судии.
"Супружество эльдар, - сказал он, - существует лишь для живых, и лишь в течение жизни. Поскольку эльфы долговечны в пределах Арды, таков же был бы и их супружеский союз, если бы мир оставался неоскверненным. Но если жизнь их оканчивается или прерывается, то с жизнью кончается также и супружество. Ведь супружество соединяет и душу и тело, но тело в первую очередь. Однако fеа сохраняет память о нем, и так получается, что супружество не кончается со смертью одного из супругов.
Как же в таком случае может окончиться супружество, как может быть расторгнут союз? Ведь без этого вторичное вступление в брак невозможно. По закону природы эльфов, поскольку neri и nissi равны между собою, соединение возможно лишь один на один. Очевидно, что конец союзу может положить изменение воли; и исходить оно должно от того, кто умер, или от вершителя судеб. В первом случае умерший должен высказать свое нежелание когда бы то ни было вернуться к жизни, а во втором - вершитель судеб постановляет, что душа умершего не заслуживает возвращения.
Мы говорим, что решение должно исходить от умершего, поскольку оставшиеся в живых не могут по своему желанию ни призвать умершего к жизни, ни убедить его остаться за морем Разлуки. И следует ясно понимать, что если умерший открыто заявит о своем нежелании возвращаться и Мандос будет свидетельствовать о том же, решение это становится судьбою и никогда уже не может быть изменено".
Тогда эльдар спросили: "Как же можно узнать, какова воля умершего или его судьба?" Ответ был таков: "Только обратившись к Манве или выслушав речение Намо. В этих вопросах никому из эльдар не дозволяется судить самому. Ибо никто из живущих не способен постичь мысли умерших или проникнуть в помыслы Мандоса".
Приговор Мандоса в истории Финве и Мириэль вызвал множество толков и комментариев, часть из них сохранилась в записи. Вот самые важные вопросы, как они были истолкованы Манве или как воспринимались самими эльдар.
1. Было спрошено: почему утверждают, что супружество - в первую очередь союз телесный? Ответ был таков: "Истинное супружество не исполняется без телесного союза, а он необходим прежде всего для сотворения телесных оболочек будущих отпрысков, хотя, конечно, не ограничивается только этим. В этом отношении супружеский союз отличается от любых других союзов любви и дружбы, какие возможны между душами. Телесный союз также определяет и долговечность, и особую близость супружества по сравнению с другими отношениями между живущими.
Тем не менее супружество затрагивает также и души. Ибо души эльфов различаются по характеру своему как мужские и женские, так же как и тела. И супружество становится возможно там, где возникает прежде всего сродство душ, порождающее любовь. Любовь же эта с самого начала включает в себя стремление к сочетанию, чем и отличается от других чувств.
Именно из-за этой душевной основы брак и не может считаться прерванным, если один из супругов гибнет."
2. Спросили: "Если умерший возвращается к живому, считаются ли прежние супруги состоящими в браке или нет? Или они должны вновь заключать союз, если еще желают того? И могут ли они не желать этого?"
Ответ: "Конечной причиной супружества, как уже было сказано, является желание души. В душе также заключено то, что отличает одну личность от другой; и возрожденные к жизни будут неотличимо похожи на прежнее воплощение, так что их смогут узнать все, знавшие их прежде, в первую очередь жена или муж. Тем не менее, поскольку телесная оболочка все же сменилась, союз следует заключить заново, если, конечно, супруги пожелают. Ибо возрожденные возвращаются в том состоянии души и тела, в каком были, когда только желали вступить в брак. При этом совершенно невозможно, чтобы возрожденный не желал того, что желал прежде: Мандос не отпустит ни одну душу из чертогов своих, не убедившись, что она вполне готова и искренне желает вернуться к прошлой жизни, не прерывая последовательности ее. Отсюда следует также, что возрожденные вернутся и в такое время и в таком месте, где будет можно вновь встретить и узнать его тем, кто остался в живых, и никаких препятствий к восстановлению прежнего супружества не будет." По поводу этого утверждения мудрецы эльдар замечали, что отсюда следует неизбежность возвращения возрожденного в свой прежний род и семью, поскольку браки между близкими родственниками у эльфов не приняты, и замечено было, что все возвращавшиеся всегда оказывались в тех же отношениях к окружающим, что и прежде. Никогда не заключались браки между сводными братьями и сестрами; поскольку повторный брак у эльфов - дело чрезвычайно редкое, под сводными подразумеваются дети, у которых оба родителя состоят в родстве между собою, то есть, например, двое братьев из одного рода женаты на двух сестрах из другого. Такое случалось, наоборот, довольно часто. Двоюродные братья и сестры могли жениться между собою, но этого обычно не случалось, ибо редко возникали между ними иные отношения, кроме чисто родственных, и желание вступить в супружество. Если же случалось, что умирали или погибали оба супруга, все равно после возрождения им было суждено найти друг друга и вновь создать семью".
Спрошено было также: "Отчего должна душа навек остаться в Чертогах, если она согласна на прекращение супружеского союза? И каким образом Мандос произносит свой приговор?"
Ответ: "Пока живет душа, живут и ее желания. Они могут перемениться, и никогда нельзя заранее знать, когда именно душа пожелает возродиться. Такой союз не может считаться расторгнутым, поскольку возродившийся вернется в собственном облике, и тогда возродится и то желание, которое он испытывал. Либо душа возвращается к прежнему супружеству, либо остается навеки одинокой и бестелесной. А что касается суждений Мандоса, то они бывают трех видов: он сообщает решения Манве или Совета Валар, которые становятся законом для всех, в том числе и для самих Валар, после того, как Мандос изречет их; он также говорит от имени тех, кто находится у него в подчинении - умерших - в трудных и тяжелых случаях, когда трудно определить, какое решение более соответствует подлинному праву и справедливости. И после того, как выскажется Мандос, решения эти также становятся законом, но только для того лица, о котором шла речь или только только для данного случая. И, наконец, Мандос сам судит и высказывает свои решения в тех делах, которые изначально поручены ему. Он судит, что хорошо и что плохо, кто невиновен, а кто виноват, он определяет меру и того, и другого, когда они смешаны. Всем, кто является к Мандосу из Средиземья, предстоит держать ответ за свои дела, добрые и дурные, и от того, как рассудит Мандос, будет зависеть, долго ли придется им прожить в его чертогах. Но Судия никогда не выносит поспешных суждений; и даже наиболее виновные долго еще испытываются, и если возможно им очиститься от зла, то Намо ждет, прежде чем вынести окончательный приговор.
Если же какая-либо душа сама выскажет желание никогда более не возрождаться, то Мандос ждет целых десять валинорских лет (согласно сложному расчету, приведенному в книге, валинорский год примерно равен десяти обычным земным годам - А.Н.), прежде чем изречь это решение и придать ему силу закона.
Одним из самых сложных случаев стала история супружества Финве, первого повелителя нольдор. Женой его была Мириэль Сириндэ, прозванная так за свое исключительное мастерство в ткачестве и вышивке. Любовь их была велика и сильна. Но, вынашивая своего первенца, Мириэль истратила больше, чем ожидала, сил душевных и телесных, и при рождении дала ему имя Феанаро, что значит Дух огня. Он стал самым знаменитым в своем роду, превосходя всех и силой ума, и неутомимостью тела, и тонкостью понимания. И Мириэль ощутила, что у нее нет больше желания жить, и не родит она более ни одного ребенка. Об этом рассказано в книге "Сильмариллион". Финве поручил жену свою заботам Ирмо Лориена, надеясь, что в садах его она отдохнет и обретет жизненные силы. Однако душа ее отлетела в Чертог Мандоса, и только тело осталось лежать под серебряными деревами Ирмо. Горе Финве было велико и длительно. (...) По прошествии многих лет обратился он к Манве, сокрушенный своим одиночеством и тоскою. Мириэль ткала ковры в доме Вайре Пряхи, а Финве мечтал об умножении дома своего и об исцелении от горя. Тогда Манве, выслушав суждение Мандоса, объявил ему, что он может вступить в новый брак, если Мириэль выскажет открыто свое нежелание возвращаться. Мандос счел Мириэль ни в чем не виноватой: ей выпали на долю тяготы, вынести которые у нее не хватило сил. И когда она признала, что не ищет возрождения, ее выбор стал законом, и Финве получил право найти новую супругу. Спустя три валинорских года заключил он союз с Индис из рода Ваньяр, сестрою Ингве, вождя этого племени. Индис была золотоволосой, высокой ростом, быстрой в движениях, и совсем не походила на Мириэль. Ее излюбленным делом было не ремесло, а танцы и пение, и вокруг нее всегда был ореол радости и душевного веселья. Она крепко любила Финве, ибо сердце ее обратилось к нему уже давно, еще когда Ваньяр жили вместе с нольдор в Тирионе на холме Туна. В те дни часто встречала она повелителя нольдор, темноволосого, белолицего, с живым подвижным лицом и задумчивыми глазами; и он казался ей благороднейшим и прекраснейшим из всех нольдор, и голос его, и искусное владение речью восхищали ее. Поэтому она осталась незамужней, когда ее племя переселилось в Валинор, и часто бродила одна по лугам и полям Валар, распевая свои чудесные песни. И случилось так, что Ингве, прослышав о длительной горести Финве, желая облегчить его страдания, пригласил его оставить на некоторое время Туну и переселиться к нему, в край, озаренный Священными деревами. Финве не отвечал на его послание, пока не услышал суждение Мандоса; затем, поняв, что ему предстоит заново устраивать свою жизнь, он признал приглашение Ингве мудрым советом и отправился в его жилище на горе Ойолоссэ. Его появления не ожидали, но очень обрадовались; и когда Индис увидела, как Финве поднимается по крутой тропе, озаренный сиянием Лаурелина, она вдруг ощутила великую радость и запела, и голос ее, подобно пению жаворонка, вознесся к небесам. Услышав эту песню, льющуюся с неба, Финве поднял голову и увидел Индис, и понял, что она любит его, и любит давно. Тогда сердце его наконец обратилось к ней, и он подумал, что этот случай дарован им обоим для утешения. "Смотрите! - воскликнул он. - Все-таки возможно в Амане исцеление от горя!"
Вскоре Индис и Финве сыграли свадьбу. Но, как говорится, дом всегда помнит своего строителя, кто бы в нем впоследствии ни жил. Финве любил Индис и был счастлив в союзе с нею, а она родила ему детей, которым он радовался, но память о Мириэль никогда не исчезла в душе его, и никому из детей своих не уделял он столько внимания, сколько Феанаро. Старший сын не был обрадован женитьбой отца, и хотя любви его к отцу это не умалило, Индис и дети ее не пользовались его расположением. Как только он смог (а он уже был почти взрослым к тому моменту, когда родился брат его Нолофинве), он покинул отцовский дом и поселился отдельно, посвятив свою душу и разум исследованию законов мироздания и совершенствованию своего мастерства. В том, что произошло впоследствии и чему Феанор был вождем и виновником, многие видели результат этого разделения, ибо если бы Финве нашел в себе силы выдержать свою потерю и отдал бы всю душу воспитанию сына, возможно, ничего подобного не случилось бы. Вот почему так редки случаи повторного брака среди эльдар; и даже когда это допустимо, обычно это не делается. Ибо горести и распри дома Финве глубоко запечатлелись в памяти эльфов.
В хрониках эльдар сохранились записи о том, что Валар сочли случай с Финве странным и долго спорили о нем. Ибо Финве они ни в чем не обвиняли, и установление, связанное с историей Финве и Мириэль, было справедливым и разумным. Но было также очевидно, что многих бед и зол можно было бы избежать, если бы Мириэль оказалась крепче духом, либо Финве более терпелив. Смерть Мириэль стала первым горем в Амане, а Валар не ожидали, что когда-либо такое может случиться. И Манве обратился к Валар, и сказал: "Не забывайте,что мы имеем дело с Ардой Оскверненной. Эльдар пробудились к жизни в несовершенном мире. Здесь Справедливость не означает Исцеления. Исцеление возможно лишь через страдание и терпение, и ничего не требуется для него, даже справедливости. Справедливость работает лишь в пределах мира, как он есть, исходя из несовершенства его, и потому даже справедливое суждение может не столько избавить мир от какого-либо зла, сколько узаконить его навеки, во всяком случае, не может предупредить дурных последствий совершенного поступка. Вот почему, хотя наше суждение о Финве и Мириэль было справедливым, оно на самом деле способствовало тому, что мы признали неизбежность смерти и осквернения земли. (...)
Тут заговорил Ауле, друг нольдор: "Но действительно ли это зло привнесено в Аман с оскверненной Арды? Ибо я полагаю, что началось оно с зачатия Феанаро. Между тем ни Финве, ни народ, следовавший за ним, никогда не прислушивались к Морготу, виновнику осквернения Арды, ни в душе, ни разумом; почему же случилось такое на чистой земле Амана? Отчего рождение ребенка стоило всех жизненных сил матери его? Это дитя было наиболее одаренным, ныне и присно, среди эльдар, а эльдар, Перворожденные - питомцы Эру и принадлежат лишь ему. Значит, величие и сила даны родившемуся по его воле, и это могло быть лишь к вящей славе эльдар и ко всеобщему добру. Так не был ли предопределен такой исход его рождения не в пределах Арды, а свыше? Ведь мы уже знаем, и неоднократно приходилось нам убеждаться, что далеко не вся история Арды была открыта нам в Третьей Теме, и не все можем мы предвидеть и предсказать, исходя из того, что уже произошло.
Но Ульмо ответил: "И тем не менее, Мириэль умерла. А смерть для эльдар - это зло, и на Арде Неоскверненной его не могло быть. Если же смерть Мириэль предопределена за пределами Арды, можно ли просто считать ее новым явлением, не имеющим корней в прошлом, или это все-таки зло и нарушение естественного хода вещей? Смерть Мириэль принесла в Аман сомнение и горе!" Так говорил Ульмо, который в свое время не согласился с решением Валар, когда они привели в Аман Мелькора Осквернителя после того, как одержали над ним победу.
Его сменила Яванна, и хотя она была супругою Ауле, мнение ее было ближе к Ульмо: "Супруг мой Ауле заблуждается, - сказала она,
- когда говорит о том, что души Финве и Мириэль были свободны от Тени, как если бы это доказывало, что происшедшее с ними не может быть объяснено затемнением Арды. Но Питомцы Эру отличаются от нас, пришедших из-за пределов мира и сотворенных вне его; и тела их сделаны из плоти Арды, и вскормлены они Ардой; а между тем Тьма не только пятнает души, но проникает в самое вещество Арды, и все Средиземье извращено злом Мелькоровым, который немало потрудился для этого, будучи сильнейшим среди нас. И потому нельзя считать вполне чистыми никого, кто пробудился к жизни в Средиземье и жил там до того, как поселиться здесь. И то, что Мириэль так быстро лишилась сил и воли к жизни, нельзя считать естественным явлением, а то, что случилось это в Амане, представляется мне, так же как Ульмо, знамением, на которое следует обратить внимание".
Тогда заговорила Ниенна, которая редко появлялась в Валимаре, но в тот раз сидела по левую руку от Манве: "Тот, кто вершит Справедливость, должен также помнить о Милосердии, то есть осознавать все особенности того, кто стоит перед судом. Кто из вас, премудрые Валар, может возложить вину на детей Эру, Финве и Мириэль? Как дети, они хоть и полны сил, но беспомощны. Вы считаете Мандоса сильнейшим на Арде, поскольку его труднее всего растрогать, и поэтому вы отважились даже поручить ему охрану Осквернителя. Но я скажу вам, что каждая fеа Питомцев Эру столь же сильна, сколь и он; обнаженная, она непроницаема и стойка неизмеримо, и всей вашей мощи не хватит повлиять на нее, без ее воли. Но Питомцы Эру лишены могущества; жизнь их скромна, и они не могут существенно влиять на ход событий. К тому же они молоды и знакомы лишь со Временем, а не с Вечностью. Разум их столь же слаб, как руки их детей, не умеющих как следует ухватиться за то, к чему тянутся. Как могут они постичь предназначение и смысл своих действий, как могут противостоять желаниям, возникающим в силу самой их природы? Способны ли вы ощутить степень усталости Мириэль или отчаяния Финве?
Мириэль, как я полагаю, умерла от истощения тела, страдая от того, за что ее следовало бы не порицать, а хвалить, ибо ради рождения столь замечательного сына отдала она свою жизнь. И здесь, по-видимому, Ауле отчасти прав. Расставание души Мириэль с телом было совершенно особым случаем. Смерть, как здесь уже говорилось, действительно приносит горе и является порождением Осквернителя; но эта смерть была послана Эру, и целью его было сотворить добро. Мириэль стало лучше, когда она избавилась от тела, в то время как смерть, причиняемая волею Моргота, всегда служит только злу, и остается лишь надежда на исцеление, которое, быть может, не придет и до скончания веков. Но Финве, не понимая, что такое смерть (да и откуда бы ему взять понимание?) проникся отчаянием, ибо естественное течение его жизни, его чаяния были сокрушены. Справедливо кричал он: "Да есть ли исцеление в Амане?", и нельзя было оставить вопль его без ответа. Что мы могли для него сделать, сделано. Неужели же стоит кого-либо порицать за это?"
Ульмо возразил ей: "Нет,ты не поняла меня! Я не буду осуждать никого, но буду судить. Здесь я усматриваю не только проявление воли Эру, но и несовершенство его питомцев. Это не вина их, но отклонение от тех высот духа, где хранится Надежда, о которой говорил здесь наш повелитель. И я не сомневаюсь, что выбор более высокого пути, который хотя и труден, но вполне возможен, и был частью того замысла, долженствовавшего принести немедленно добрые плоды, о котором говорила Ниенна. Да, душа Мириэль отлетела, потому что не могла больше оставаться, но отлетела она, не намереваясь более вернуться, и в этом была ее ошибка.
Ей не хватило надежды, не хватило понимания, что усталость и истощение тела могут быть исцелены, она даже не попыталась сделать это. Но отсюда проистекло не только ее расставание с жизнью, но и крушение всей жизни ее супруга. Ибо, как бы ни трудно было ей произвести на свет ребенка или впоследствии еще других детей, не только в рождении потомства заключаются цели супружества, а к тому же теперь и сын ее Феанаро останется без материнского воспитания, а это не к добру.
Итак, Финве предался горю и просил о справедливости. Но когда воззвал он к своей жене, а она не возвратилась, не прошло и нескольких лет, как он впал в отчаяние. В этом заключается его ошибка. Он также не сумел сохранить Надежду. Но, обращаясь к нам, он говорил и о том, что хотел бы иметь больше детей, и считал, что его горе сильнее, чем горе жены, ибо он лишен возможности любить и быть любимым.
Fеar эльфов, как верно сказала Ниенна, нельзя ни сломить, ни заставить, когда они лишены телесной оболочки, и потому желания их невозможно с точностью предсказать. Однако мне кажется, что оставалась еще некоторая надежда, что Мириэль, пожив определенное время у Мандоса, сама по себе вернется к прежней природе, то есть пожелает вернуть свой телесный облик. Поэтому странное это событие должно было бы иметь другие последствия, а именно, если бы Финве обладал терпением великой любви, а не стремился разорвать союз, Мириэль вернулась бы с обновленными силами тела и души. Тогда они вместе взрастили бы сына, окруженного любовью и заботой. Но душу Мириэль не оставили в покое; ощутив настойчивость нашу, она закоснела в своих желаниях, и если мы не изменим нашего установления, так и останется до скончания времен. Таким образом, нетерпеливость Финве закроет двери в мир живых для его супруги. А это еще большая ошибка. Ибо куда более неестественно, если душа эльфа пребывает навеки невоплощенной, чем если один из супругов остался жив и тоскует по ушедшему. Случившееся было испытанием не только для Мириэль, но и для Финве, а он стал просить о справедливости и об утешении.
- Нет! - внезапно сказала Вайре. - Душа Мириэль обитает ныне у меня. Я знаю ее хорошо, ибо она достаточно мала. Но она сильна, горда и упряма. Она относится к тому роду, которые, если уж скажут: я поступлю так-то и так-то, делают из этих слов неумолимый приговор и сами себя заставляют следовать ему. Она не вернется к жизни, к Финве, хоть бы мы ждали этого бесконечно долго. Финве, насколько можно судить по его словам, понимает это. Ибо он сказал нашему повелителю: "Я чую, что Мириэль не вернется, пока стоит Арда". Как ощутил он это, как понял, не знаю. Но души супругов сообщаются между собою какими-то способами, не вполне для нас ясными. Мы не исследовали пока всех тайн природы Питомцев Эру. Но если мы говорим о справедливости, предчувствие Финве следует учесть, и если это его искреннее убеждение, а не фантазия, порожденная собственной неверностью, то мы должны совсем по-другому подойти к ошибкам, допущенным этими супругами. Когда кто-либо из жен Валар, Варда, Яванна, а может, и я сама, покинет этот мир, оставив здесь своего супруга одного, пусть он тогда судит Финве, если захочет, помня, что Финве не может последовать за Мириэль, не нарушая законов своего естества, а также долга и обязанностей отца.
Выслушав Вайре, Валар долго сидели молча, а затем вновь заговорил Манве: "Есть истина и мудрость во всем, что было здесь сказано. Воистину, существование Питомцев Эру представляет для нас тайны неизведанные, и ключ к ним не был нам дан. Их появление, в сущности, относится к тем "непредусмотренным" Темой вещам, в которых сказывается рука Илуватара, как мы говорим; прошлое их нам неизвестно, но им предстоит участвовать в будущих деяниях, и поведение их можно предвидеть, пользуясь законами мудрости и знаниями. Поэтому мы можем утверждать, что эльфам суждено узнать смерть в их особом варианте, если уж они присланы в мир, где смерть существует и имеют бренную оболочку, доступную смерти. Ибо, хотя естество их и представляет собою соединение души и тела, но это не одно и то же, и разделение их возможно, а потому и смерть, то есть разлука с телом, вполне может быть признана свойством их природы.
Я думаю, что Ауле и Ниенна заблуждаются. Ибо то, что сказал они разными словами, означает одно: что возможна смерть как злодеяние Осквернителя и смерть как орудие Эру, и что можно различить одно от другого. Но зло, причиняемое смертью, проистекает от нарушения законов естества в любом случае, она всегда приносит горе и случается лишь на Арде Оскверненной, вполне согласуясь с течением событий этого мира.
Потому, видимо, более прав Ульмо, который считает, что Эру не нужно и не захочется использовать для достижения благих целей орудие, несущее зло. Зачем ему вводить смерть как нечто новое в мир, где она уже существует? Тем не менее, Эру - Вседержитель мира, и может использовать в качестве орудия любое из своих созданий, малое и великое, независимо от того, служат ли они ему или преследуют собственные цели. (...)
Ибо Арду Неоскверненную можно представить разными способами. Во-первых, очертания ее мы можем различить сквозь тьму Арды Оскверненной, мы можем стремиться к ней и тосковать о ней, и это дает нам основания для надежды. Во-вторых, мы можем представить себе Арду исцеленную, которая будет великолепнее и прекраснее первой, и это позволяет нам хранить надежду. Надежда эта покоится на убеждении, что Эру, Творец мира, имеет лишь благие цели и все, что делается по его воле, служит в конечном счете торжеству добра. Этого Осквернитель не признавал, и в этом отрицании заключается корень зла, а плодом его может быть лишь отчаяние.
Посему, невзирая на то, что сказала Вайре, я не оказываюсь от того, что говорил вначале. Ибо она выразила лишь свое мнение, а не уверенность. Валар не должны судить слишком уверенно обо всем, что касается воли Питомцев Эру. Итак, независимо от того, правильно ли мы поступили, расторгнув союз любви, некогда соединявший супругов, и не было ли правильнее, если бы Финве избрал более высокую и трудную дорогу постоянства, более достойную Арды Неоскверненной, все это может рассудить окончательно лишь сам Творец. Наше установление дает возможность выбирать более простой путь, мы признаем существование смерти и невозможность полного исцеления. Тот, кто воспользуется этой возможностью, укрепит зло, проистекающее из смерти Мириэль, и оно принесет еще новые горестные плоды.
Но теперь пора уже и Намо Судии сказать свое слово. Пусть он говорит последним!
И Намо Мандос сказал: "Все, что я услышал здесь, я рассмотрел заново, хотя все это уже обсуждалось нами, когда мы создавали наше Установление. Пусть оно останется в силе, ибо оно справедливо.
Нам поручено править Ардой, служить советом Питомцам Эру и управлять ими в тех делах, которые в нашей власти. Поэтому нам приходится иметь дело с миром, как он есть, оскверненным и затемненным, и определять, в чем заключается справедливость. Мы можем, в качестве совета, указать на более высокий путь, но мы не можем заставить ни одно живое существо встать на него против свое воли. Это приведет нас к тиранству, которое искажает добро и заставляет ненавидеть его.
Излечение Надеждой, как говорил Манве, это закон, который каждый должен сам принять для себя. От других можно требовать ли справедливости. Тот правитель, который, различая, что справедливо, пытается возвести свее понимание в закон и требует у подданных отказа от своих прав и самопожертвования, не сделает их добродетельными, но, прийдя к беззаконию во имя справедливости, вызовет лишь бунт против всяких законов. Такими средствами Арду не исцелить.
Потому Установление наше следует обнародовать, и те, кто пожелает им воспользоваться, не должны считаться виновными ни в чем, что бы за их решением ни последовало. Так будет создаваться история эльдар, часть истории Арды. Внимайте же мне, Валар! Мне даровано предвидение (*), равно как и суждение, и ныне поведаю вам о событиях как близких, так и отдаленных.
------------------------
* Пророчества Мандоса касались тех вещей, которые ни рассуждением, ни знанием Третьей темы невозможно было обнаружить или понять. Он пророчествовал редко и лишь по самым важным поводам.
Индис Прекрасная будет счастлива, у нее будут дети, а иначе она осталась бы одинока и печальна. Ибо, помимо смерти, есть и другие горести на земле с тех пор, как она затемнена. Долго любила она Финве, терпеливо, не жалуясь. Ауле назвал Феанора величайшим из эльдар, и в сущности это верно. Но я говорю вам, что дети Индис также прославятся, и деяниями их украсится история Арды. Они создадут вещи столь прекрасные, что никакие слезы не затмят их красоты; они не оставят равнодушными ни Валар, ни эльфов, ни людей, которым суждено явиться следом за ними. И деяниям их будут они дивиться и радоваться. И будет так, что все окружающее нас здесь, как бы незыблемо оно ни казалось, затмится, но Свет Амана никогда не исчезнет полностью и будет храниться среди свободных племен Арды до скончания мира.
Когда некто, носящий имя Эарандила, ступит на берег Амана, вы вспомните мои слова. В тот час вы не скажете, что Установление справедливости привело лишь к смерти. Вы взвесите все проистекшие от этого горести, сравнив их с тем светом, который зародится в мире, когда Валинор погрузится в сумрак, и сможете судить верно".
- Да будет так! - сказал Манве.
Итак, Установление касательно Финве и Мириэль было принято и обнародовано. Индис и Финве встретились, как уже рассказано, и заключили союз. Но спустя какое-то время Ниенна явилась к Манве и сказала: "О повелитель Амана, ныне уже ясно, что смерть Мириэль была следствием Осквернения Арды, ибо после появления эльдар в Амане тень пала и на эти земли. Тем не менее здесь правим мы, и твоя воля здесь закон. Пусть здесь возможно разлучение души и тела, но не бывает того, чем сопровождается смерть в Средиземье - гниения и распада. Посуди же: тело Мириэль лежит нетронутое, словно чудесный дом, ожидающий, когда хозяйка вернется в него из долгих странствий. Этим отличается ее смерть здесь от той, что обычна за Морем; почему же должно тело, столь прекрасное, лежать праздно в садах Лориена, когда мы, столь ценящие красоту, могли бы дать ему жизнь, если ты благословишь нас на это!
- Нет, - сказал Мандос. - Если Мириэль вернется в прежнее тело, вернется к жизни, то у Финве будут две живых супруги, а это несовместимо с нашим Установлением. Тем самым будет также нанесен удар Индис, которая воспользовалась установлением, а теперь окажется лишена всего, ибо Финве пожелает вернуться к первой супруге.
Но Ниенна сказала Мандосу:
- Нет, пусть Мириэль наслаждается жизнью, упражняется в своем искусстве, пусть появятся у нее новые воспоминания, а не только память о короткой жизни, оборвавшейся столь печально! Неужели нельзя ей перейти из Чертога Ожидания в дом Вайре и служить ей? Если она не будет никогда покидать его и не будет искать встреч с живущими, разве это будет нарушением твоего суждения? Разве не должен Судия быть также милосердным?
Но Мандос не дал своего согласия. И тело Мириэль лежало в Лориене, пока Мелькор Осквернитель не бежал из Валинора и не настало Затмение. В то ужасное время Финве был убит самим Осквернителем, и тело его было обожжено, как если бы в него попала молния. Так Мириэль и Финве вновь встретились в Чертогах Мандоса, и что же? Мириэль рада была этой встрече, и печаль ее смягчилась. И то твердое решение, коего она так долго придерживалась, несколько пошатнулось.
И когда она узнала от Финве обо всем, что произошло после ее ухода (ибо до того она не думала ни о чем и не искала новостей), она испытала глубокие чувства, и сказала она Финве в душе своей: "Я поступила неправильно, оставив тебя и сына нашего или, вернее, отказавшись вернуться после краткого отдыха. Ибо если бы я была при нем, он, возможно, вырос бы другим. Но дети Индис загладят его проступки, и потому я рада, что они существуют, и чувствую расположение к Индис. Как могла бы я гневаться на ту, которая приняла то, что я отвергла, и лелеяла то, что я покинула? Как я хотела бы создать многоцветный ковер, где изобразила бы все события жизни нашего племени и твоих детей, чтобы сохранить о них живую память! Ибо, хотя я ныне и отрезана от всего мира, и судьба эта справедлива, я все же хотела бы следить за деяниями Cредиземья, за жизнью тех, кто мне дорог".
И Финве сказал Вайре: "Слышишь ли ты желание и просьбу Мириэль? Неужели Мандос откажет ей в попытке унять горе, наполнить ее существование новым смыслом? Подумай - ведь теперь я буду жить в чертогах его и охотно дам клятву, что никогда не пожелаю возрождения. Ведь в этом случае приговор его останется ненарушенным!
- Ты, возможно, прав, - сказала Вайре, - однако Мандос суров, и вряд ли легко согласится отменить решение, однажды принятое. К тому же он подумает не только о тебе, но и об Индис, и о детях ее и твоих, о которых ты сейчас, кажется, не думаешь, поглощенный мыслями о Мириэль.
- Ты несправедлива, - ответил Финве. - Нельзя иметь одновременно двух жен, но можно любить двух женщин, каждую по-своему, не умаляя доли, достающейся каждой из них. Я люблю Индис, не забыл и Мириэль; но жалость к Мириэль сейчас не затмевает моей заботы об Индис. Но еще задолго до того, как смерть разлучила нас, она оставила меня. Я не видел ее уже много лет, и когда Осквернитель напал на меня, я был один. Она имеет детей, которые дороги ей и готовы утешать ее, и думаю, что вся любовь Индис ныне отдана Ингольдо (материнское имя Фингольфина - А.Н.). Она, возможно, тосковала бы по его отцу - но не по отцу Феанаро! Да и в прочем сердце ее ныне стремится к жилищу Ингве, где мирно живут ее соплеменники-Ваньяр, далекие от бед и неурядиц нольдор. Вряд ли мог бы я утешить ее, если вернусь; а править нольдорами могут теперь и мои сыновья.
И обратился Финве к Мандосу, и тот сказал: "Хорошо, что ты не желаешь возвращаться, ибо я все равно запретил бы тебе это, пока не уляжется нынешняя смута. Но хорошо также, что ты отказываешься в пользу другой души - это решение, способное исцелить душу, и оно не может не послужить к добру".
И потому, когда Ниенна явилась к нему и вновь стала просить о Мириэль, он согласился, приняв отказ Финве как выкуп. И душа Мириэль предстала пред Манве и получила его благословение, а затем отправилась в Лориен и воссоединилась с телом своим; и вернулась она к жизни, как просыпаются от глубокого сна. Долго еще оставалась она там, вспоминая всю свою прежнюю жизнь, и хотя тело ее было теперь наделено новою силой, мысли ее все равно были полны печали, поскольку она теперь знала, что творится в ее племени, и не хотелось ей туда возвращаться. Потому отправилась она в дом Вайре и попросила, чтобы ее впустили; и ей разрешили это, хотя никто из живущих, имеющих телесную оболочку, до сих пор не бывал там. Мириэль стала главной помощницей Вайре, и все, что случалось с нольдорами с течением времени, становилось ей известно, и она ткала ковры, где передавала эти известия в образах столь прекрасных и совершенных, что они казались живыми и сияли многоцветно; в Средиземье не видали такой искусной, нетленной работы. Финве время от времени являлся туда, получив позволение взглянуть на ее труды. И она продолжает трудиться неустанно, хотя имя ее изменилось. Зовут ее ныне Фириэль, что значит "Познавшая смерть", и среди эльдар есть поговорка: "Это прекрасно, как работа Фириэль", но редко бывает, чтобы чья-либо работа заслужила такой похвалы.

0


Вы здесь » Непокой нолдор » Информация к размышлению » Законы и обычаи эльдар+ статут Финвэ и Мириэль