Непокой нолдор

Объявление

На этом форуме сосуществуют несколько игр по Сильмариллиону.
Непокой нолдор (завершена)
Исход нолдор (зависла на событиях в Альквалондэ)
Митримка (активно идет, можно присоединяться,читайте кастинг и информацию об игре)
И заживем, как должно нолдор (не начата, читайте концепт)
А ещё на форуме есть общалка, раздел со своим и чужим творчеством по теме игр и раздел толкинистики и прочих полезных для игры рассуждений.
Прежде чем регистироваться и что-то писать в форуме, прочтите правила форума. Это важно, чтобы избежать излишних недоразумений.
Приятного путешествия по форуму!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Непокой нолдор » Игра » Ангамандо: оставь надежду


Ангамандо: оставь надежду

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Ну что же, мои дорогие друзья. Пришло время узнать, что бывает с теми, кто позволяет себе самонадеянность и гордыню - главные грехи нолдор, если на то пошло. Я сомневаюсь, что вы извлечете урок, но вдруг. Учитесь, эльфы, пока не поздно. Ваша свобода - это наша недоработка.

Это было два разных боя. Один был ожесточенный, яростный, с воплями, криками, жестким дыханием оскаленных ртов. Там уже практически пала дружина нолдор, так прекрасно попав в ловушку. Они дрались отчаянно, но захлебнулись в вихре мечей, копий и когтей. И тогда бы, наверное, ловушка не захлопнулась, но Владыка послал в этот бой их, Валараукар.
Старший из барлогов оскалился, в этом бою пленных приказано не брать. Он отвернулся, тут уже было всё кончено. Ему даже не пришлось вступать в бой. Эльфы сильны, но им не спасти своих жизней. Единственным важным был тут второй бой.
Четверых оттеснили далеко от основных сил. Двое из них уже пали, прикрывая спины товарищей, круг распался, осталось только двое. Спина к спине, гора орочьих трупов окружала их. Но она же и должна была их поглотить.

Это была странная битва. Орки шли вперед как одержимые, молча или с глухим воем. И лишь с одной стороны их оружие несло смерть. Там, где прикрывал спину своего командира последний из живых его воинов. С другой же стороны, покорные силе Владыки, орки лишь наседали, защищая свои жизни, пока не умирали под клинком эльфа. Командира приказано взять живым.
Барлог косо глянул на майя, стоявшую рядом. Он питал к ней отвращение, но сейчас именно она несла волю Владыки, заставляя орков без сомнений идти на смерть ради захвата одного пленного. Огненный майя не раз уже хотел вмешаться, но всякий раз останавливался. Такова Его воля.

...Всё почти сразу пошло не так. Когда Нельо увидел, сколько войска вышло против них, и увидел балрогов, он понял, что всё плохо. А когда его оттеснили от остальных, он был почти уверен, что сейчас разделит судьбу отца и приготовился подороже продать свою жизнь. А дальше началось странное. Странное везение... или дело было не в этом? Нельо пытался быть сразу везде, так, чтобы прикрыть троих своих спутников, но удавалось это плохо.

Орки - отвратительный материал.. Грубый, неуклюжий и трусливый. Последнее проще всего. Опьянить их их же собственной злобой, пока они не начнут ощущать себя неуязвимыми, а противника, впрочем, как и соратников - ничтожествами и неудачниками. Тогда они будут бросаться в бой с самоубийственной отвагой, вот как сейчас.
Одна маленькая проблема - тогда они плохо помнят приказы. Вернее, тогда они игнорируют приказы, даже если последние исходят от Владыки. Ладно хоть об обещанной награде помнят, но все равно удержать их от смертного сражения нелегко. А командира приказано взять живым.
Нет, вы гляньте на это убожище.. они сейчас устроят перетягивание сети и сами же в ней запутаются.. если бы их не было так много - эльфы бы уже ушли.. но их много, и бежать просто некуда - где не стоят бойцы, там лежат мертвые тела.. мертвые все еще на службе.
Низкий, яростный рык-приказ майе напомнил оркам, что они тут не одни.. и они наконец-то ухитрились пустить в дело сеть..

Орки неуклюже засуетились, что-то бросили. В свете звёзд брошеный предмет мелькнул быстрой тенью.

Нельо поднял меч, чтобы парировать удар, и отскочил немного вбок. А удара, по сути, не последовало. Зато движение нолдо ушло в пустоту, и того хуже, что-то не дало довести его до конца. Майтимо, встретив сопротивление, сделал шаг и перевёл меч для удара с другой стороны. Точнее, попытался сделать этот привычный финт и только в этот момент понял свою ошибку. Равновесия он не потерял, но делать, по сути, ничего не мог. Он попытался резануть сеть мечом, но не вышло.
Последний боец, оставшийся с командиром, попытался прикрыть его,  но помочь выпутаться из сети то ли не сообразил, то ли просто не успел.

Майе подумалось, что неплохо бы захватить и этого, последнего.. Такого приказа не было, но ведь никто и не запрещал.. но это уже наудачу - орки теперь просто навалились толпой.. командира придавили сетью к земле.. а второй.. его уже и не видно.. может и выживет.

Старший из барлогов уже почти потерял терпение. Сзади подошли трое, что были с ним, встали за спиной, опаляя землю на много метров вокруг. Он сделал шаг вперед, собираясь прервать этот фарс, но тут орки, наконец-то справились. Барлог взревел от разочарования.
Над каменистой равниной протянулся запах крови, опаленной плоти, орочьей вони и смерти.
Он круто развернулся к майя.
- Наша задача выполнена. Я доложу об этом Владыке. А ты, - он оскалился, - дальше и без нас обойдешься.
Потрескивая зашуршал кнут, сворачиваясь. Не оглядываясь, пронеслись огненные вихри по пути на Ангбанд. Четверо валараукар покинули место сражения.

Десятки вонючих когтистых лап вцепилось в сеть, пролезая через ячейки, хватали пойманное тело, кто-то визжал напоровшись на меч, но вот оружие вырывали из рук эльфа. Лапы вцепились в волосы, в руки, в ноги, тянули, тянули вниз, к камням и пыли.
Те, кому не досталось такого удовольствия, резво расчищали от трупов дорогу для Зловредной.

Мышь даже глазом не моргнула, хотя мысленно пожелала всем четверым собрать снежную лавину по дороге.. или водопад в случайном порядке.. доложатся они... а тут возись с выжившими, имея в подручных только орков.. с грязными руками, фу.. Впрочем, и с огненных толку то.. скатертью дорожка.. интересно, выжил ли хоть кто-то, кроме командира под сетью..
Она брезгливо подобрала юбку, переступая через лужи орочьей крови.. подошла поближе.

Потеряв равновесие, Нельо продолжал брыкаться, хотя понимал уже, что это бессмысленно. Кого-то удалось пнуть, кого-то - поранить мечом. По крайней мере судя по звукам, потому что не видно было ничего, даже если не зажмуриваться - а в какой-то момент, спасая глаза, пришлось сделать и это. Потом меч вырвали и вытащили, видимо, даже разрезав кусок сети, но делу это не помогло никак.  Даже прикрыть незащищенные доспехом участки тела не удавалось, об освобождении речи уже не шло. Но Майтимо продолжал делать хоть что-то, просто потому, что остановиться и вовсе казалось безумием. Мир сузился практически до размеров собственного тела.

- Ну хватит тебе уже, отбрыкался.. - услышал Майтимо. Слова, в отличии от воплей орков были понятны.. синдарин.. и голос женский.
Мышь не то, чтобы сильно рассчитывала, что он послушает.. но какая разница, все равно скоро устанет, да и помяли его...

Орки притихли, когда Зловредная подошла близко. Они только крепче вцепились в то, что держали. Кто-то ногами отпихнул подальше мертвого сородича эльфа, твари знали, что Зловредной не нравятся трупы, ей нравятся только живые.
Орки старались дышать потише, хотя злоба только что оконченного боя и запах крови заставлял их вбирать в себя воздух, до хрипоты наполняя легкие. А от эльфа пахло живой кровью. Он сам был безрассуден, они не виноваты, он сам попадал под их оружие. В нескольких местах доспех был прорублен, но неглубоко, не раны – царапины. Это заставляло орков злобствовать еще больше. Порвать на куски, разорвать, сожрать… Но они склонялись ниц перед майя, лишь хриплое дыхание зловонием обкатывало нолдо.
Один из орков покрупнее, державший эльфа за волосы рванул их на себя, заставляя пленника поднять голову. Зловредной будет приятно видеть его лицо.

Пленный на мгновение  замер, услышав неожиданные слова, а потом продолжил попытки повернуться вокруг своей оси.  Впрочем, хватило его ненадолго - орки держали крепко, да ещё и по-хамски подняли голову. Лицо было вымазано грязью и поцарапано, пленный на мгновение широко распахнул глаза, увидев майэ. Судорожно вздохнул, набирая побольше воздуха в лёгкие, и попытался оглянуться по сторонам.

- Не смотри, там уже никого. - в голосе темной прозвучала явственная досада. Конечно, она заметила труп того, последнего, на которого еще рассчитывала.. и была этим сильно недовольна.. но.. приказа не было, а значит и формального повода сорвать досаду на исполнителях тоже..

Пленник сузил глаза и сжал губы - не поверил, ещё попробовал извернуться, чтобы увидеть. То, что увидеть удалось, его скорее расстроило, но пытаться вертеться дальше он не стал, а вместо этого выставил вперёд подбородок и спросил:
- Ты кто? И где этот трус? Не явился?

- Я майе Тхурингветиль. Я командовала твоим пленением. - был еще Огненный, конечно, но ушел  - и ушел, вспоминать еще. - В присутствии здесь Владыки не было никакой надобности.

- Простенько... - негромко и ни к кому особо не обращаясь, сказал пленник, потупился в землю, насколько позволяли руки державшего его орка, и снова повторил попытку - сгруппировался, насколько мог, и резко дёрнулся вправо, как бы выкручиваясь из державших его рук.

Орки не то чтобы не ожидали, но присутствие Зловредной делало их притихшими и неуверенными. Так что у эльфа почти получилось махнуть рукой и вывернуть ногу в более удобное положение, но его волосы всё еще были в цепких руках. От неожиданности орк еще сильнее потянул на себя, до предела заводя шею назад, натягивая волосы. А в следующий момент острые когти вонзились во все места, куда могли, удерживая непокорного эльфа перед лицом Зловредной.

- А голова - чтобы шлем носить. - тоже особо ни к кому не обращаясь, прокомментировала майе. - Ладно, держите его покрепче.
Было то, что особого отлагательства не терпело. Первое - обыскать - оружие может быть и не на виду. Второе - снять доспех и проверить, нет ли под ним серьезных ран. То, что он сейчас кузнечиком прыгает еще  не значит, что он не может истечь кровью.. включая - внутрь тела, так, что и не заметит никто.

Орки судорожно перевели дух и вцепились еще крепче, так, что даже голову теперь было сложно повернуть, хотя её, в страхе сломать шею, все же вернули в более приличное положение. Эльфа чуть ли не подняли распятым над землей.

Доступ получался достаточный.. сеть мешала - но ее проще разрезать в нужных местах, чем пытаться вытащить из-под нее брыкающегося пленника. Чем Тхурингветиль и занялась, используя маленький нож.. маленький, слегка изогнутый и с затупленным концом.. случаи попыток самоубийства у пленных редко - но были, не стоит предоставлять ему в этом дополнительную возможность.
Застежки на доспехе кое-где получилось расстегнуть, но больше пришлось резать кожаные крепежи, просунув ножик в щели меж пластинами..

Сперва эльф, в процессе "доворачивания головы в нужное положение" таки умудрился пристально посмотреть на майе. Длилось это недолго, голову довернули. Эльф закусил губу, пару раз попытался дёрнуться, но как-то без запала. Он сперва явно не понимал, что с ним делают, но когда Тхурингветиль начала снимать доспех, несколько раз дёрнулся ещё.
Нельо никогда не думал, что когда-нибудь почувствует себя устрицей на тарелке. Но то, что происходило с ним сейчас, иначе и назвать было трудно. Он всё ещё не понимал, почему - и зачем - его до сих пор не убили, и с огромным трудом подавил паническую дрожь. Что сейчас вырваться не удастся и орочьи лапы держат его на совесть, было ясно, но не дёргаться совсем было ещё мучительнее, потому время от времени он трепыхался, просто чтобы не потерять иллюзию контроля хоть над чем-нибудь.

Вот-вот.. потому нож и маленький. Майе, особо не обращая внимания на подергивания пленника, сноровисто избавила его от доспеха.
- И не вздумайте попытаться утащить. - сверкнула глазами на орков.. этим только дай, да.. А Владыка, возможно, пожелает увидеть доспех.. то, что от него осталось... откровенно говорят, Тхурингветиль и самой было любопытно.. Но это потом.. а пока она тщательно прощупала одежду, проверила сапоги..

Видя беспокойство майе о сохранности остатков доспеха, эльф почему-то успокоился и даже улыбнулся нервной, презрительной улыбкой. А когда она начала его обыскивать, снова напрягся и попытался повернуть голову.
Спрятанного оружия на эльфе, как ни странно, не оказалось. Нашёлся медальон на шее на серебряной цепочке и всякая мелочёвка типа гребня и точильного камня в пояснике.

Медальон сняла, вместе с прочей мелочевкой ссыпала в поясной мешочек и повесила себе на пояс.
Потом, не церемонясь, задрала на пленнике рубаху до подмышек. Грудь, живот, спину осмотрела со всей тщательностью - тут можно пропустить узкую колотую рану, и объясняйся потом с Владыкой. Ничего особенного.. ну, кроме самого эльфа - ничего так, такие экземпляры не каждый день попадаются.
Потом пришел черед мелких ран... неопасно.. кое-что можно зашить, но это потом, не здесь. Пока достаточно закрыть повязками, чтобы в раны не лезла одежда и не попадала грязь.

Это было ещё более безумно и фантасмагорично, чем всё остальное. Нельо и раньше, глядя на Тхурингветиль, сравнивал ощущения от неё и от других майяр, с которыми ему доводилось не раз сталкиваться в Амане. Это ощущение силы ни с чем не спутаешь, но сила была отчётливо другой, не такой. Не настолько, как когда Моринготто явился в Форменос, но другой. А сейчас... сейчас и вовсе было чёткое ощущение диссонанса. Действия, обычные для целителя, не узнать было трудно, и это дико не вязалось со всем остальным, что только что происходило здесь. Прямо как... прямо как многослойное поведение Моринготто, когда его только выпустили из Мандоса.
Эльф, по-прежнему напряжённый, дёргаться перестал, то ли устал, то ли выжидал, то ли просто наконец-то отчаялся вырваться.

Тхурингветиль закончила и опустила рубаху на место.

...И всё опять стало совсем непонятно, чего ждать, что будет... "Наверное, в Мандосе так же", пришла непрошеная мысль. Да, не так гадко, раз Мириэль не захотела обратно... но от тебя ничего не зависит, как здесь. Нельо очень хотелось гаркнуть что-то на манер "Быстро поставьте меня на землю и верните меч", но не факт,  что орки вообще поймут его. А разговаривать с майе отчётливо не хотелось. Что толку, если она командует орками, и может приказать им что угодно? Зачем ей делать хоть что-то по его просьбе? А спрашивать, "что со мной будет" и вовсе унизительно. Вроде куда уж дальше, а не хотелось даже рта открывать. Ведь нет никакого способа заставить её делать то, что он хочет. А что все слова ложь... со второго раза поймёт кто угодно. Нельо вспомнилась Эарвен в Альквалондэ, её взгляд, защищавший её не хуже, чем броня. Здесь победители ведут себя по-другому, и потому с ними нет смысла разговаривать. Да и... у него всё равно не получится так, как у Эарвен. Он умеет много чего другого, но точно не это. Гадать, что сейчас будет, у Феанариона не было ни желания, ни сил, словно его долгое и бессмысленное сопротивление выжгло всё внутри. Утешало одно - орки устали тоже. Пусть их много, пусть они, возможно, лучше него понимают, что происходит. Но они наверняка устали. А значит, это даёт ему шанс - не могут же они стоять так вечно.

Мышь удовлетворенно окинула взглядом пленника.. годится.. пока..
- Сковать его. - распорядилась оркам.

Аршраг как раз закончил подсчитывать потери. Приказал стаскивать раненых в кучу, дав по зубам пару раз особо голодным и переведя их в разряд раненых. Свежую эльфийскую падаль скидывали туда же, но отдельной кучкой. Эти и дохлые ничего на вкус. С сожалением покосился на то, как их раздевали, с воплями деля добычу. Ему надо было идти к Зловредной. Ну а добычу… если что понравится, отберет.
Командир орков подошел к майе, оскалился, услышав приказ.
- Тащите цепи, - пнул кого-то туда, где лежал сундук с цепями, специально для этого эльфа сюда притащенные.
Притащили и сундук и плоскую, низкую наковальню. Аршраг взялся за молот.
Эльфа потащили к наковальне, цепко держа всё так же множеством лап. Орк оглядел его с ног до головы. Крепкий…
Он рявкнул на остальных, ему подали ножные кандалы, уже соединенные цепью на две трети шага. Эльфа потянули, опрокидывая на спину.

Майе опять отдала резкий приказ, что-то ещё проорал орочий голос, и эльфа куда-то потащили. Он опять дёрнулся, попытавшись кого-то пнуть. Но главное - наконец пленнику удалось повертеть головой. Выложенные рядочком трупы Нельо видел раньше, даже сам складывать помогал. Но тут... пленник уставился туда, где кучей лежали окровавленные голые тела эльфов. Куча была большой, плюс выжженная земля... похоже, выжил только он один. Безумная надежда, что кому-то удалось вырваться, оставалась, в последние минуты боя Нельо мало что видел... но... балроги... По лицу пленника было видно, что то, что он и в самом деле остался один, до него дошло только сейчас.
А ведь балроги-то ушли... Нельо отчётливо понимал, что сейчас не самый крупный отряд мог бы его спасти. Но он ведь сам приказал братьям оставаться и охранять лагерь. И верно приказал, ведь неизвестно, далеко ли ушли балроги, может, потому-то его и не убили, чтобы приманить всех и уничтожить из засады. Но, может быть...  Он ещё раз, едва не выворачивая шею, оглянулся по сторонам, тоскливо вглядываясь в дальний лес.
А потом Майтимо увидел наковальню и цепи, и посмотрел на них скорее с равнодушным удивлением, явно не понимая, что это и зачем. Странно было видеть в руках орков предметы, связанные с кузнечным делом, качество которых было явно лучше большей части орочьего оружия. Но в данный момент дальний лес интересовал пленника явно больше.

Тхурингветиль с интересом наблюдала.. даже подошла поближе.. Какой он милый, еще не понял.. ну это уже ненадолго..

Прижав к земле, орки было навалились на эльфа толпой, но командир пнул кто ближе попался.
- Держать по бокам! Госпоже не видно, твари!
Подхалимаж не был свойственен командиру, но никому и никогда не вредил. К тому же, может даже больше самой Зловредной, он хотел видеть лицо эльфа, когда оденет его в железо. Так что в результате эльф оказался распятым на земле, руки прижимали, схватились за рубашку и сквозь нее когтями за тело, навалились на ноги, чтобы эльф чего доброго не испортил всё дело. Кто-то содрал с эльфа сапоги. На сапоги кандалы не надевают, ненадежно это.
Холодное металлическое кольцо замкнулось на щиколотке эльфа. Аршраг слышал, что эти оковы были специально для этого пленника сделаны. Услужливые лапы вставили заклепку в ушки браслета.
Аршраг не зря был командиром орды. Выше всех на полтела, налитые жуткой силой мускулы, никто не мог тут бросить ему вызов. Орк поднял молот и, хакнув, вбил заклепеку в наковальню. Но не зря эти оковы были особые. Пришлось ударить второй раз, прежде чем она сплющилась как надо.

Когда с него начали сдирать сапоги, пленник внезапно решил дёрнуться. Он по-прежнему пытался использовать ту же тактику, а именно - вращательный момент. Когда холодное железо коснулось ног эльфа, тот забеспокоился больше, а увидев молот в руках орка, побледнел и принялся остервенело вырываться. Но было уже поздно.

Усмехнулась.. испугался, пушистенький.. какой же он забавный все же..

Трудно дергаться, когда ты распят на земле и крепко к ней прижат. Орк довольно осклабился, из пасти вырвался издевательский рык, смехом это было бы назвать сложно. Орки у ног тоже позволили себе поржать. Но тихо.
Перед тем как вбить заклепку во второй браслет, маленькие, злобные глаза Аршрага заглянули в глаза эльфа. В глаза пленника, каким он его видел, беспомощным и побежденным.
В ответном взгляде эльфа полыхнула ненависть, и на мгновение могло показаться, что свет из его глаз обжигает. Орк оскалился, уже без смеха, поднял молот. Если никто и не заметил, он-то знал, что испугался пленника. А потому, пообещал себе, что мало тому не покажется.
Когда второй браслет был закреплен, эльф уже не смог бы ни попинаться, ни даже сделать широкого шага. К браслетам, помимо цепи их соединяющей, были прикреплены еще длинные, не менее надежные цепи. За них-то и взялись двое дюжих орков, которые может быть и хотели бы бросить вызов командиру, но имели достаточно мозга этого не делать, а потому всё еще были живы. Таких в его орде было больше десятка. Они выживали всегда, в отличие от остальных. Теперь ноги эльфа были под контролем, но Аршраг не торопился давать приказ отпускать пленника. Впереди была еще работа.
- Руки, - рявкнул.
Эльфа снова ухватили, но теперь уложили на живот, оттянув за цепи ноги назад, а руки вытянув вперед. Чуть ли не каждый палец держали, лишь запястья оставив открытыми. Аршраг не хотел рисковать. Не перед Зловредной.
На ручных браслетах не было скрепляющей цепи, зато была пара других на каждом, по одной длинной и одной короткой. Аршраг работал быстро. Приноровившись, второй браслет он уже закрепил с одного удара, хотя крепкий был металл, такого орк еще не видел. Потом эльфа положили прямо на наковальню, задрали рубашку, широкий обруч опоясал его, и его закрепили кольцами коротких цепей. Теперь, эльф мог коснуться своего лица, только если бы склонил голову к поднятым рукам. Не помахаешь. Орки заметно расслабились.
И тогда эльфа снова перевернули на спину. Натянутые цепи рук и ног не позволяли ему теперь особо дергаться. И все же, когда эльфа полдожили головой и плечами на наковальню, лапы ухватили рыжие волосы, а орки навалились на живот. Аршраг с особым удовольствием достал из сундука последнее – ошейник. Орки радостно заворчали. Он не преминул поднять ошеник и показать окружающим, вызывая торжествующие завывания со всех сторон.

Нельо глаз не отвёл, он смотрел прямо и запоминал. Он решил, что открывает список, и если первым в его списке будет, несомненно, Моринготто, то вот этот вот здоровенный орк на данный момент список замыкает. Он не думал, что будет делать с этим списком и кому, и, главное, как его предъявит, но запомнить эту рожу Нельо решил твёрдо.

Ошейник сомкнулся на шее эльфа, за волосы его голову оттянули в сторону, чтобы тяжелый молот не прилетел по голове. Одного удара хватило. Аршраг был доволен собой.
От ошейника так же тянулись две длинные цепи. Теперь эльфа можно будет доставить пред очи Владыки в целости и сохранности. Насколько это возможно. А жаль.

Майе одобрительно кивнула.
- Хорошая работа, Аршраг, я довольна.
Мышь указала на меч командира эльфов, потом отобрала еще несколько мечей и щитов хорошей работы.
- Это - преподнесете Владыке, он будет доволен. Прочими трофеями можешь распорядиться на свое усмотрение. Как и мясом.. но пусть твои воины поторопятся.

Аршраг даже поклонился, отвечая на похвалу Зловредной, незачем её раздражать. Рыкнул двоим поумнее, чтобы завернули мечи и щиты, что отобрала майе. Оглянулся на эльфа, осклабился.
- Благодарю за время, госпожа.
Орки вокруг уже нетерпеливо приплясывали, предвкушая жратву. Аршраг приказал поднять эльфа, а остальных отпустил повелительным жестом. Для него и шестерых, что охраняли пленника, мясо было отложено, он мог не торопиться. Тем более…
- Поднимите его, - он гадко улыбнулся Зловредной. – На колени поднимите.
Цепи дернули, ошейник врезался в шею, эльфу еще и руками помогли. Но не встать, под колени пихнули, наступили на лодыжки, растянули цепи, обездвиживая.
А перед ними пировала орочья орда. Те, кто посильнее растаскивали из кучи эльфийские тела, отрывая куски, пожирали прямо там же. Остальным же достались собственные раненые и нежизнеспособные.

Пленник не отбивался, когда его поставили на колени, только один раз пробно дёрнулся. Но на скулах его заходили желавки. Самое начало орочьего пира произвело на него соответствующее впечатление. Эльф буквально позеленел, и было похоже, что он сейчас то ли хлопнется в обморок, то ли его вывернет. Он судорожно вздохнул, изо всех сил прикусил губу и... закрыл глаза. Зелень на лице начала проходить, дыхание стало чуть размереннее, но внимательный взгляд мог заметить, что из глаза покатилась предательская слеза. Он поморщился, чтобы дать ей скатиться, но глаз так и не открыл.

Слеза не успела скатиться.. ее смахнуло - чем-то... совершенно невесомое, незаметное прикосновение.. то ли ветер, то ли..

Глаз пленник не открыл, как будто вообще был не здесь.

Больше его не трогали.. то есть, орки держали.. но и только.. притихли, пытаясь понять, что же хочется Зловредине.. а она вроде как и ничего.. просто стояла возле пленника, рассеянно глядя поверх голов.. ждала наверное, пока все доедят..

Этой песне нолдор, рожденных в Амане, научили на похоронах Финвэ. Научили те, кто пришел из Эндорэ. Потом под неё перводомцы опускали в море погибших в Альквалондэ - и даже успели всех похоронить до бури. Потом ею оплакивали утонувших в бурю - у берега, когда всё стихло, мокрые, потрёпанные, и, скажем честно, довольно сильно перепуганные и от того ещё более злые. Потом её пели уже в Эндорэ. Последний раз позавчера. И вот сегодня снова. Нельо не мог ничего сделать для своих погибших товарищей... и потом, товарищи уже в Мандосе, это лишь тела. Единственное, что он мог для них сделать - это. Он пел песню про себя, некому тут ее слушать. Допел, и начал снова, по кругу. И опять.

Мышь, казалось, на пленника и не смотрела... но - видела, а больше - слышала.. ритмику дыхания, в какой-то момент поняла - знакомую.. слышаное у других, у здешних.. странно.. он на них и не то, чтобы сильно похож... неужели нить тянется так далеко?
- Лине чайка, лине чайка в звіздне небо.. - это было так тихо, что почти перетекало в осанве, но пленник услышал.. - Доле моя.. доле моя, вибач мене..

Мелодия была почти та же самая, что пел он. А вот слова... слова другие, о том же, но другие. И скорее на синдарине.
Пленник резко открыл глаза и посмотрел на неё совсем не ласково.
- Останови их или замолчи.

Она встретила его взгляд.. глаза в глаза, пристально и долго.. словно размышляя...
Выпрямилась...
- Выступаем! - приказала громко и отрывисто. - Кто не успел, тот опоздал.

Эльф, ничего не понявший из её приказа, хмуро смотрел на неё, а потом всё же повернул голову к оркам. Его опять довольно заметно передёрнуло.

Аршраг резко повернулся к ней, хмуро глянул, но перечить не стал. Интересно, о чем это она с эльфом беседовала.
- Выступаем! – он взревел над чавкающей толпой.
Командиры пошли по толпе, раздавая плетей нерасторопным. Пленника резко подняли, натянулись цепи, удерживающие ошейник. Идти он мог, а то что неудобно, так это даже лучше, меньше будет желаний дергаться. Когда устанет смертельно, так и вовсе станет тихий.
Аршраг краем глаза видел, как сложили в большой мешок мясо для него и цепных орков. Привал еще будет.

+1

2

Вы думаете, мои молодые друзья, что присутствие духа, благородство и выносливость могут помочь вам выстоять в самых тяжелых испытаниях? Помните, миру все равно, насколько вы благородны и презираете ли вы его. Стихии неважно, что вы презрели лишения и боль, смерти все равно, боялись ли вы умирать, мраку ночи безразлично, ярко ли сияли ваши глаза. Ссоры между теми, у кого теплая кровь - детский лепет. Противоборство со стихией, которой все равно, сломит вас. Слушайте - и не говорите, что не слышали...

Ошейник больно врезался в горло, цепи натянулись...Нельо понял, что его так и будут вести... как куклу на веревочке. Куда? Повертеть головой удалось не особо, но тут и вертеть было не надо. На север они шли. Идти было дико неудобно, но идею перестать перебирать ногами Нельо пока отбросил. Поволокут по камням, скорее всего. Впрочем, какая ему, к валарауко, разница? Нельо казалось, что и сам он умер вместе с теми, другими. В ушах всё ещё звучала погребальная песня, но Нельо несколько раз сбился на синдаринский - или кто его знает, какой это? - вариант майе с противным именем и перестал напевать.

Тхури словно и интерес потеряла и к пленнику, и к оркам. Шла так, будто она в гордом одиночестве прогуливается себе до Твердыни. Конечно, будь она на самом деле одна - воспользовалась бы крыльями. А так.. ну вроде и есть, а будто и нет.. оркам она не мешала вести пленного, как им вздумается.. хоть волоком, хоть плетьми погонять..

Аршраг не лез к пленному, у него своих забот был полон рот. Идти надо было быстро, мало ли кто за ними по пятам пойдет. Пока не дойдут до предгорий Тангородрима не до веселья. Так что плети погонщиков работали без устали, подгоняя орду, чтобы не мешкали.
И приказы у конвоиров были четкие. Развлекухи завтра, если будет на то годен. Так что никто на пленного не покушался. Так, несколько раз, когда случайно, когда намеренно, натягивали цепи на ногах, пленник падал, его поднимали на цепях или лениво плетью, больше для порядка. Иногда волокли, даже помогая идти. Но держались от эльфа на расстоянии. Этот был опасен, раз ради него даже Огненных Ужасов прислали.
Привал был поздний.

Тхури эта нудятина надоела до зубной боли.. да, у майяр зубы не болят, но она была готова поверить, что вот сейчас для нее в порядке исключения.. Привал радовал.. не потому, что она нуждалась в отдыхе - еще нет, а просто потому, что можно было самую малость развлечься..

Нельо шёл с унылой пустотой в голове, как  будто и в самом деле был куклой. Но быстро поймал себя на том, что так нельзя. Сперва он перечислял про себя имена погибших, потом - только что составленный список врагов и их престулений. А потом, уже когда уже сил не осталось и болело всё, в голове само собой возникло то, ради чего он здесь собственно, и оказался. "Будь ты друг или враг, чист или нечист..."  Феанарион повторял знакомые слова про себя снова и снова, и думал, может ли он хоть на чуточку повлиять на их исполнение больше, чем отец в Чертогах. Повторять клятву и думать об этом надоело быстро, и он снова запел про себя погребальную песню. Почти не думая, просто на автомате, чтобы не сбиться с шага. К моменту привала эльф был больше похож на тряпочку.

Впрочем, готов повалиться на землю был не один эльф. Когда объявили привал, орда рухнула, даже не собираясь разжигать костры. Да и не надо.
Аршраг оглянулся на Зловредную, но она всю дорогу делала вид, что её тут нет. Как будто они могут забыть о её присутствии. Сам он и сильнейшие были вполне еще, дорога привычная.
Эльфа кинули к огромному высохшему и закаменевшему стволу дерева, клиньями закрепили цепи. Он даже лечь мог. Пусть отдохнет пока. Орк оглянулся на майе. Если дадут.

Майе только оглядела - надежно ли закрепили пленного.. другой заботы от орков ожидать не приходилось..
От Аршрага просто отмахнулась - располагайтесь, мол, отдыхайте..

Эльф лёг как положили, какое-то время так и лежал. Потом заёрзал, устраиваясь удобнее, даже руку под щеку умудрился подложить.

Мышь, поняв, что пленник никуда не денется, из лагеря просто испарилась потихоньку.. в чахленький лес, если кто заметил - впрочем, вряд ли..

Аршрагу было уже поспокойнее, они одолели полдороги. Даже если будет за ними погоня, уже неважно. Они успеют уйти, и к ним подмога тоже успеет дойти. В крепости этого пленника ждали, возможно, даже сам Ужасный следит за событиями. Зловредная тоже куда-то сделала ноги, лучше просто некуда.
Вот теперь можно было, и отдохнуть, и перекусить. Он гаркнул конвоирам, чтобы принесли их жратву. Двое из них переругиваясь поднялись и пошли за мешком.
Надо было и пленному что-то дать. Но вряд ли он захочет. Кроме того, орк не был уверен, что Зловредная не вернется и не захочет лично заняться эльфом. Ладно, еще некоторое время он переживет.
Конвоиры притащили жрачку, Аршраг первым выбрал себе куски. В мешке были руки и ноги, больше мяса на костях. Сел, прислонился к какому-то камню, принялся за еду. Кто-то из конвоиров решил поддразнить пленника, принялся размахивать у него перед носом своим куском, предлагая поесть. Аршраг рявкнул, запустил в ретивого камнем.
- Жри сам!
Орк взвизгнул, получив камнем по башке, недовольно заворчав, отошел. Аршраг довольно заржал.
Закончив с едой, пошел расставлять конвоиров и дозорных. За югом стоило следить.

Из сна Майтимо вырвал пинок. Пинок был не то что бы сильный, но мгновенно ударивший в нос запах быстро напомнил эльфу, где он, и кто вокруг. Даже не успев до конца проснуться, нолдо среагировал мгновенно - крепко схватил пнувшую его ногу и изо всей силы дернул, сбивая с ног, одновременно приподнимаясь, чтобы удар другой руки пришелся в солнечное сплетение. Ни одно движение довести до конца не вышло, звякнули цепи, останавливая руки на пол дороги - это было не только страшно досадно, а ещё и больно.
С непривычки не рассчитав движение, Нельо чуть не завалился носом вниз. На этом неудачи не закончились, сильный удар по пальцам заставил эльфа ослабить хватку и орк, вырвав ногу на безопасное расстояние,  что-то издевательски заорал и ткнул в сторону пленника... Нельо не сразу сообразил, что это была рука, кое-где обглоданная мертвая рука, происхождение которой не вызывало сомнений. Он вскочил и снова попытался броситься на орка, но в этот раз был осторожнее, в любой момент ожидая, что сейчас закончится цепь. Естественно, не дотянулся, но и не упал, что само по себе было удачей. Практически не видя ничего вокруг, с белыми от ненависти глазами, эльф поманил орка пальцем, говоря по-своему:
- Ну, иди сюда! Что, боишься?
Орк пытался что-то издевательски орать, демонстрируя оторванную руку и даже демонстративно надкусывать ее и показывать куски, но издали раздался рык, и общительный конвоир, завизжав, убежал.
Нельо с отвращением огляделся вокруг и сел, прислонившись спиной к дереву. Его тошнило, и спать перехотелось совсем.

Тхури в лагерь вернулась так же незаметно, как и ушла.. даже часовых перепугала, они задергались было, но встретили только ледяной взгляд, мол - что не поняли? свои.
Подошла к пленнику, остановившись ровно так, чтобы достать не смог.. спит? Нет, не спит, но и взгляд невидящий.

Взгляд эльфа стал более осмысленным, он поискал глазами, что же там изменилось, потом его взгляд остановился на майе - он ее явно увидел, посмотрел на нее недолго и снова ушел в себя.

Мышь пнула его все же.. не меняясь в лице, и не сильно.. просто намекая, что на нее стоит обращать больше внимания, чем на окружающий пейзаж.
Только хмыкнула, когда пленник попытался схватить ее за ногу.. ну право слово, это ж тебе не орк неуклюжий..

Пленник досадливо выдохнул и таки поднял взгляд на майе. Выражение лица было скучно-скептическо-презрительным.

Она только молча слегка откинула плащ, доставая, что там прикрывала.. и перед пленником, как раз на уровне лица повис на цепочке маленький котелок, с большую кружку размером.. и оттуда пахло мятой и чабрецом..

Пленник насторожено замер, не зная, как реагировать. Только сейчас он почувствовал, насколько сильно хочет пить. Запах от котелка был, пожалуй, единственным нормальным запахом, который Нельо чувствовал с самого момента пленения. Но брать у неё что-то из рук не хотелось. Пленник судорожно вздохнул, но к котелку не потянулся. Смотрел он не в лицо майе, и не на котелок, а на её руки.

- Бери, - негромко. - Пока мне не надоело тут стоять, и я не передумала.

Подумал мгновение и взял. Привстав, осторожно взялся за цепочку, другой рукой попробовал днище, не горячо ли, и легонько потянул цепочку на себя, ожидая, когда она отпустит.

Не горячо.. приятно-теплый, в саже только.. Мышь отпустила цепочку, убедившись, что пленник котелок взял.

Эльф поставил котелок себе на колени, открыл крышку. В котелке плавали ягодки.. ежевика..
Обхватил котелок обеими руками, поднёс к лицу. Было видно, что он с трудом заставляет себя пить медленно, маленькими глотками.

Ежевика, мята, чабрец, лимонник и чуть-чуть солодки для вкуса..
Мышь смотрела с явным любопытством.. стояла так же, и в лице не менялась.. только взгляд очень внимательный и цепкий..

Доцедив последнюю каплю, эльф посмотрел на травы и ягоды внутри, потом на свои руки и протянул котелок Тхурингветиль.
Явно хотел что-то сказать, но не стал.

Приняла котелок, смотрела ехидно..
- Ты совсем дикий, эльф? - бархатисто и с явной издевкой. - "спасибо" где?

Посмотрел в глаза, ответил не задумываясь.
- К спасибо полагалось бы ещё спасибо за перевязку. И не-спасибо за всё остальное. Боюсь, не-спасибо бы перевесило.

Мышь слегка хмыкнула..
- Перевязка была обязательна, потому что открытые раны в дороге опасны. А вот питье - нет, продержался бы и так следующий переход. Так что за него поблагодарить бы стоило. А то в следующий раз мне будет лениво.

"То есть после следующего перехода за питьё можно и не благодарить, " - чуть было не ляпнул Майтимо, но вместо этого спросил:
- То есть чтобы я был жив, обязательно, а остальное - нет?
В вопросе не звучало обвинения, только легкая ирония, как у учителя, уточняющего у ученика не очень ясно сформулированный ответ. Правда, учителя редко разговаривают таким усталым голосом.

- Верно, понятливый эльф, - она уловила прозвучавшую иронию, но не обратила на нее внимания. Петушишься, да пожалуйста, но учиться придется именно тебе.

- Спасибо за информацию, - он криво улыбнулся, - она ведь была не обязательна?

- Не обязательна, - эльф быстро улавливал правила, и это будоражило азартом. – И, пожалуйста.

Он кивнул, пожав плечами, и хотел сказать что-то ещё, но не сказал. Просто сидел и смотрел то ли на неё, то ли сквозь.

Мышь досадливо поморщилась, опять уходит, впрочем, тем интереснее… было бы, но времени может оказаться мало.

Котелок стоило бы вытряхнуть и вымыть, но…
- Ягоды доесть хочешь? – спросила, у нее-то как раз руки были безукоризненно чистыми, даже мылом пахли.

- Нет, спасибо, - покачал головой. Эльф таки вернулся к реальности и посмотрел Мыши в глаза.
- Я правильно понимаю, что следующий переход длинный и... последний?

- Ты и правда понятливый, - кивнула.

- И идём мы в Ангамандо, - сказал, не спросил. - Это Моринготто определяет, что обязательно, а что нет?

Некоторое удивление во взгляде. Мышь не поняла нового слова, интонации, впрочем, были весьма выразительны, но это еще ничего не значило.
- Владыка, - с легким нажимом, - пожелал тебя живым.

- Кого - меня? - переспросил эльф опять же учительским тоном.

- Сероглазого рыжеволосого эльфа, - ответила с усмешкой, словно играя, не всерьез. - Главного в посольстве, которое мы приняли, - иронично. - Нового короля пришлых эльфов. Достаточно?

Он только кивнул головой, отвечать вслух не стал. Посмотрел с ненавистью.

Это стоило расценивать это как окончание разговора, пожалуй. Ладно, пусть так. Тхури только оценивающе посмотрела на его повязки. Грязные, что и понятно. Только он весь не чище. Попытка повязки здесь сменить может сделать только хуже.

- Вымыть бы тебя, - пробормотала, скорее размышляя вслух, чем обращаясь к пленнику. - Только и смысла никакого, запачкаешься опять раньше, чем высохнешь.

Эльф уставился на майе, скорее возмущенно, чем удивленно.

Мышь просто разрывалась меж лекарским желанием привести эльфотушку в относительный порядок, и прагматичным соображением, что на завтрашнем марше тушке это не поможет.
- Спи уже лучше, - наконец решила. - Больше толку.

-Спокойной ночи, - холодно и немного с намёком пожелал эльф.

"Уйди уже" в переводе не нуждалось. Впрочем, Мышь и не собиралась ночевать в орочьей помойке, когда вокруг есть деревья..
- Спокойной, - только и ответила. Утро вряд ли будет добрым.

Нельо думал, что теперь уж точно не заснёт так, как он вырубился сначала. Но усталость взяла своё, и он провалился в сон, едва коснувшись щекой подложенной под неё согнутой руки.
Эльф спал, частично свернувшись калачиком, лицом к дереву.

+1

3

Самое страшное во всех испытаниях, выпавших на нашу долю - то, что мы не знаем, когда они закончатся. Поначалу кажется, что мы можем выстоять, выстоять, достойно сражаясь, сколько будет надо. Но дни сменяются днями, тело болит, а душа кровоточит, и не думайте, что вы будете чем-то лучше сломавшихся: вы просто не знали настоящей усталости и бесприютности.

Зловредная соизволила вернуться. Орк оскалился, так и есть, сама будет играться с эльфом. Но её игры орку были не интересны. Слишком много разговоров и ничего приятного. К тому же, говорили они на языке эльфов, который Аршраг знал только в пределах необходимого. Так что, забив на этих двух, улегся спать.

Аршраг не дал им всем спать долго. Уже через несколько часов командиры начали поднимать орков на новый марш. Те злились, жалобно выли, ругались, скулили, когда прилетало плетью. Но приказано было выходить очень скоро.

Конвоиры, ворча, поднимались. Их никто не бил, но своё место они знали, и это место в любой момент могло оказаться свободным от них.

К эльфу прикасаться не хотелось. То, какое внимание к нему оказали майяр, да и он сам вызывали в них страх, а где страшно, надо уметь быть осторожным. К тому же, опять начнет руками цепляться. Удар плети по удобно подставленной спине как раз будет.

Резкая боль обожгла спину, и Нельо на несколько мгновений задохнулся от неожиданности где-то там, на границе между сном и явью. Все слова, которые нолдор обычно говорят, уронив в кузне заготовку на ногу, вместе, целой толпой  застряли у него в горле. Да уж, вчера, когда он думал, в какую сторону улечься, он подозревал что-то подобное, но всё равно его застали врасплох.

Эльф вздрогнул, издал какой-то свистящий скорее звук, и приподнялся, поворачиваясь лицом к... да, конечно, это были орки.

Двигаться оказалось куда больнее, чем вчера, и эльф принимал более вертикальное положение медленно, пристально глядя на орка с плетью. До него было не дотянуться, но ничего хорошего взгляд не обещал.

Конвоир, разбудивший эльфа, стоял напротив, раздумывая, не перетянуть ли его еще пару раз, но эти размышления прервал Аршраг, приказавший ускорить подъем эльфа. Клинья выбили, натянулись цепи.

Зловредной нигде не было видно, но это ничего не меняло. Орду снова согнали на дорогу. Эльфа так же, как и вчера потащили к орде, но теперь во главу колонны.

Примерно тут Мыша и появилась откуда-то, заняла свое место, недалеко от пленника, но так, будто она ко всему этому безобразию особого отношения не имеет.

Идти было куда хуже, чем вчера. Эльф не особенно глядел по сторонам,  просто шёл.

Когда появилась Зловредная, орда тронулась. Вчера все было более бардачно, теперь же колонна больше походила на колонну. Эльфа вели впереди, чтобы сразу был виден трофей. И теперь ему ничто не закрывало обзор.

А впереди клубились черным дымом и копотью пики Тангородрима. Совсем близкие, они, казалось, нависали над всем этим местом, придавливая небо к земле. Уже совсем скоро перестала попадаться хоть какая-то растительность. Изрезанные скалы и сухая, мертвая земля. Даже воздух тут был сухим и безжизненным, скупой и холодный ветер то и дело доносил запахи гари, гнили, и еще чего-то едкого. Орки же заметно оживились, перестали оглядываться, даже темп ускорили, будто их что-то гнало вперед, сильнее плетей командиров и голода. Земля стонала под топотом сапог, дробилась и стиралась под тяжелой поступью.

Эльф шёл заметно более тяжело, чем вчера, но шёл. Воздух обжигал горло, страшно хотелось пить, но боль в босых ногах перекрывала остальные ощущения. Нельо был сосредоточен только на одном - не потерять равновесие, не упасть. Хотя, когда становилось совсем невмоготу, он всё равно поднимал глаза вверх, где между дымами всё еще можно было различить клочки звездного неба и даже кусок Валакирки. Поднимал и опускал вновь, чтобы не упасть.

Постепенно темнело, небо исчезало, сменяясь клубящейся тьмой, орки зажгли факела, чтобы не сбиться с дороги. Пленник то и дело спотыкался, его удерживали, натягивая цепи. Аршраг следил, чтобы конвоиры не увлеклись. Привал он отменил, но тут всё же вышла задержка.

Из-за соседних скал на дорогу вывалилась другая орда, поменьше, но понаглее. Они волочили с собой четверых пленных в обрывках серебристой одежды. Те выглядели совсем измученными, одного практически несли его товарищи, похоже, он был на краю сознания. Раненые, ободранные со следами недавних побоев и свежими рубцами. Всё как и должно, не то что их оберегаемый. Две орды сошлись и начался спор, кому первым идти.

Со стороны встреченных это было крайне нагло и неразумно. Неразумно было не заметить майе.

Тхури не остановилась, будто никто им и не мешал ,и оказавшись едва не вплотную к командиру встречной группы, процедила "Мы к Владыке". Причем, вид у нее был такой, будто наглецам и без Владыки сейчас бошки поснимают.

Пленник забеспокоился, завертел головой, даже на держащих цепи посмотрел. Но больше всего он явно пытался рассмотреть сородичей. Витания в эльфийских далях на лице эльфа не стало совсем. Он вроде бы почти не поменял позы, только чуть подогнул колени и стал сосредоточенней

Командир наглой орды вмиг притих и заткнулся, с этими спорить себе дороже. Аршраг, вытащивший было меч, убрал его. Он бы и подрался, но и от Зловредной была польза.

Встречная орда завозилась, отступая, тех, кто стоял сзади и ничего не понял, погнали пинками, над перекрёстком повис раздраженный визг. За спиной Аршрага и майе конвоиры загоготали, довольные. Приятно, когда тебе дорогу уступают, даже такие ушлепки.

Пленные в отступающей орде соображали уже плохо, да и не смотрели они по сторонам и вперед, сил хватало только различать дорогу под ногами. Их пришлось разворачивать и гнать плетьми, когда стало понятно, что прыткости у эльфов не хватает, их ухватили с разных сторон, зацепили за цепь ручных кандалов, рванули. Кто-то слабо вскрикнул, один упал, его потащили прямо по камням.

Пленный во все глаза смотрел на эльфов.

Он сразу узнал фалатрим... и ужаснулся, прикинув расстояние, которое они прошли  - вот так... Орков выбили от гаваней почти дюжину дней назад, и всё это время... Эльф сжал кулаки. Да уж, их явно никто не "пожелал живыми". Зачем их волокут вообще?

Первым порывом было немедленно, всем весом упасть вправо... если удастся вырвать цепь... Он ещё раз оглянулся по сторонам. Орков было слишком много, со свободными руками и с мечом Нельо и то не уверен был бы в том, что смог бы  освободить пленников. Стоять и ничего не делать было отвратительно... но что ни сделай, ещё хуже.

Тхури поморщилась, это отребье и сами работать не хотят, даже из-под палки, и годных работников могут угробить. Хотя, кто их сейчас знает, насколько они годные.

Дорога освободилась, наконец. Аршраг махнул рукой, цепи натянулись, принуждая их важного пленника двигаться вперед. Орда, проходя мимо неудачников, показывала разные жесты и глумилась. Те зло сопели, но присутствие майе их пыл изрядно гасило

Когда конвоиры двинулись вперёд, эльф пошёл в одном ритме с ними, но назад оглядывался, пока хоть что-то было видно.

Мышь только подумала, что не откажется, если эти встреченные пленники попадут к ней тоже, хотя вряд ли… У нее пока задача поважнее, да и поинтереснее, что уж там.

Дорога стала постепенно шире, а запах гнили и гниющей плоти сильнее. Добавился запах аммиака и другой отравы, которые испускали озерца жидкой грязи, время от времени попадающиеся вдоль дороги. Временами встречались обугленные или гнилые останки деревьев, но их было немного. Путь начал подниматься вверх, они шли в гору. Тьма сгущалась в воздухе, но пики Тангородрима уже закрывали весь север, всё больше и больше нависая над орочьей колонной.

Пленник шел спокойно, цепным оркам даже скучно стало, но Аршраг всё подгонял и подгонял. Дорога стала всем казаться бесконечным перебиранием ног, когда на фоне черной громады Тангородрима стал заметен туннель, казавшийся бездонным провалом. Это были ворота Ангбанда. Сейчас огромные створки были открыты, оттуда по дороге потянуло холодом и жутью. Орки притихли, еще ускорили шаг, в маленьких глазах разгорался бездумный огонь, теперь пленник тормозил их, конвоиры оскалились, они гнали его теперь на пределе возможностей его оков.

Тоннель вырастал перед ними, жаждая поглотить, так казалось всем, даже Аршрагу, он содрогнулся, громадные плечи пригнулись, походка стала звериной, осторожной.

У самого края прохода высилась черная фигура всадника на коне. Поначалу их можно было принять за статую, столь неподвижны они были, но потом стало различимо могучее дыхание коня.

Пленник шёл так, как будто целенаправленно стремился попасть туда, куда его вели. Брезгливо морщился, видя и нюхая окружающий пейзаж, но шёл.

Когда стало совсем мерзко, и орки засуетились и побежали в туннель, у входа в него Майтимо увидел... персонажа детских страшных историй. Он хотел встречи с тем, кого с недавних пор нолдор звали только Врагом, но немного не ожидал такого образа. Пленник смотрел на всадника... весело и по-хамски, пытаясь разглядеть в нём знакомые черты и не находя их. Впрочем, необходимость успевать смотреть под ноги изрядно мешала.

Мышь развеселилась.. то есть, если бы их встречал (что было бы странно, но интересно) сам Владыка - пленник бы уже получил по шее, по ногам, и еще куда-нибудь, чтобы поунять дерзкий вид, а Гортхауэр… ха, пусть сам старается, если ему не понравится.

Тем не менее, сама она, подойдя ближе,  изящно поклонилась всаднику.

Всадник уже некоторое время смотрел на пленника, на бледном лице горели темным огнем глаза, но он оставался неподвижен, пока к нему не обратилась майе. Тогда только он перевел на неё взгляд. Складки плаща раздвинулись, рука в перчатке замерла в повелительном жесте.

- Мне нужно его оружие, - как удар кнутом жесткое звучание темного наречия.

Мышь поклонилась еще раз, уже не так низко, скорее кивок, чем поклон.

- Да, повелитель, - властно кивнула оркам, которые тащили свиток с трофеями, предназначенными Твердыне. Даже не глядя вытащила оттуда меч и щит пленника, а так же остатки доспехов.

- Это то, что принадлежало пленнику.

Всадник оглядел трофеи. Взгляд его остановился на щите и доспехах. Глаза прищурились на мгновение, выдавая интерес.

- Дай мне его меч. Остальное доставишь ко мне в мастерскую.

Под остальным он имел в виду весь мешок.

- А Владыка не пожелает их видеть? - вопрос невинный, и звучит со всем почтением, но все напоминает, что Гортхауэр теперь здесь не самый главный.

Всадник проигнорировал вопрос. Он смотрел прямо в глаза майе, ожидая выполнения приказа.

Собственно – ей-то что? Если Горт будет перебирать с прибранной властью по привычке, то ему же и не позавидуешь, но это дело Владыки.

- Будет выполнено, - подала ему меч рукоятью вперед, с тем же легким поклоном-кивком.

Всадник перехватил меч с привычной легкостью, одно движение и он уже в креплении для запасного оружия на седле. Снова глянул на пленника, но не задержал взгляда. На синдарине его голос звучал холодно, ледяными осколками раня воздух:

- Нолдо приказано поместить в камеру, вблизи Тангородрима. Возможно, Владыка захочет его увидеть, так что не калечь его сильно. Окажи такую любезность королю войска Запада, - жесткая усмешка искривила губы. - И жди приказов. Пока он, - всадник указал на пленника, - твоя задача.

Горт как всегда - то ли обхамил, то ли оказал любезность. Безопаснее думать, что второе.

- Все будет выполнено во славу Владыки, - чуть более глубокий поклон, чуть менее нарочитое звучание и более бархатистые интонации. Пусть уж будет, что он позволил, а она благодарна, так еще и приятнее, не только безопаснее.

Пленник продолжал нагло рассматривать всадника. Похоже, это таки не он. Но руки такие же загребущие. Ох, даже соизволил говорить по-эльфийски... "Владыка захочет" - да, точно, не Моринготто.

Пленник счёл ниже своего достоинства отвечать очередному вражескому прислужнику, а во взгляде к наглости добавился лёгкий оттенок презрения и разочарования.

Всадник кинул последний взгляд на пленника, и взгляд этот был задумчив. Развернув коня, направил его в темное жерло тоннеля.

Орки все это время притворялись дорожной пылью. Лишь конвоиры и впереди стоящий Аршраг не могли себе этого позволить, но страх пригибал их фигуры к земле, они бы пали ниц, если бы не боялись обратить на себя внимание Ужасного. А когда всадник скрылся в темноте, по орде прокатился облегчённый вздох.

Аршраг поднял глаза на Зловредную. Слова «темница» и «Тангородрим» он знал и на эльфийском тоже. Но ему ничего не приказывали, значит, она всё еще командует.

- Все слышали? - Мышь оглянулась на конвоиров. - В темницу его, ту, что под западной башней, - та была малость посуше, да и поближе, если пленного захотят вотпрямсейчас. - Приковать, чтобы не дергался.

О последнем орки и сами знали, но не во зло и напомнить.

Аршраг поклонился, чтобы скрыть досаду. Так мало приказала, вот и попробуй догадайся, как ей угодить на самом деле.

- Хашшир, - подозвал он одного из своих. – Орду на отдых.

В тоннель пошли только он и конвоиры, ведущие пленника, остальная орда свернула в сторону пещер с внешней стороны.

Потрескивали факелы, освещая широкий и низкий тоннель, которым вели пленного, здесь выходила на юг армия Ангбанда. Дорога стала почти гладкой, отполированная тысячами сапог и лап.

Аршраг мог особо и не переживать, Мышь их сопровождала, и была настроена достаточно благодушно, чтобы просто поправить, если что-то не понравится, а не сразу по шее.

Пленный, глядя больше по сторонам, чем под ноги, ступал по наконец-то гладкой поверхности. Он старался не показать, что выдохся, но сам вдруг почувствовал, насколько. Он не очень понял синдаринское слово "темница", но что это какая-то дрянь, связанная с этим местом, догадаться можно было и так.

Смотреть тут особо было не на что, света немногих факелов не хватало, чтобы осветить даже стены тоннеля, поэтому казалось чудом, что орки нашли нужный поворот. В стене тоннеля сравнительно неширокий проход, где только втроем и пройти рядом. Пришлось перестроиться, теперь конвоиры шли спереди и сзади.

Аршраг про себя глухо ворчал. Зловредная шла за ними. Поди сразу начнет развлекаться, значит не отпустит и не даст отдохнуть и пожрать.

Коридор был недлинным и вывел их в целый лабиринт проходов и тоннелей, пронизывающих горы.  Пол и стены тут не были гладкими, сплошные выбоины и выступы, прорублены самими орками. Однако, орки вели пленника уверено, совершенно не путаясь в этом лабиринте. Из боковых проходов иногда на них таращились любопытные, злобные глаза, иногда раздавался гадкий смех.

Перед нужной темницей было расширение, там стоял кривоногий стол и пара чурбаков вместо сидений. Тут могла сидеть охрана, если в камере кто-то был. Аршраг снял массивный ключ со стены, открыл широкую дверь.

Мышь только поглядывала - на конвоиров, и особенно внимательно - на пленника. Притворяться он мог перед кем другим. Она-то видела все: и рассаженные ступни, и пересохшие до трещин губы, и темные круги под глазами, даже грязь не мешала, и лихорадочно блестящие глаза, кстати, как бы не…

Пленный, когда шли, почти перестал вертеться по сторонам, лишь оглядывался на особо громкий звук. Когда остановились, заозирался. Было видно, что ему тут совсем не нравится.

Эльфа протащили в дверь.

+1

4

Вы всегда думаете, гордые нолдор, что можете перебороть судьбу. Ангамандо - та же судьба. Холодная, как каменные стены, неумолимая, как северный холод. Вы можете быть сильным или слабым, вы можете ломаться легко или тяжело. Но вы сломаетесь...

Камера была просторной. Она совмещала в себе и место содержания и допросную. По стенам множество колец, цепей для фиксации, крюков, еще всяких приспособлений. Было место расположиться и палачу. Но сейчас тут было относительно чисто и пусто. Аршраг запалил лампы на стенах, стало светло.
Пленного придержали, пока закрепляли цепи в кольце у дальней от двери стены. Все шесть цепей вдели в одно кольцо на уровне метра от пола. Длина цепей позволяла пленнику сидеть, стоять, лежать и даже ходить шаг туда, шаг сюда. Конвоиры теперь были свободны и поспешили убраться в караулку снаружи, но рык Аршрага остановил их там. Мало ли, может еще понадобятся. Глянул на Зловредную.

- Оставь охрану на свое усмотрение и можешь быть свободен. Я вами довольна. Двойной паек на неделю тебе, полуторный - твоим воинам.

Пленный почти не сопротивлялся, даже пошатнулся один раз.
Зацепившись взглядом за приспособления на стенах, он смотрел на них какое-то время, правда, недолгое. Нехорошие ассоциации с его собственными кандалами возникли сразу же, но желания разбираться, зачем все это, не хватило.
Когда его, наконец, отпустили, сел на пол, постаравшись выбрать из возможных место почище, и прислонился спиной к стене. Глаза не закрывал, но смотрит ли он на кого-то или витает в облаках, было не очень ясно.

Орки довольно заворчали. Не часто сильные снисходят до подачек. Аршраг коротко поклонился Зловредной, косо глянул на пленного, злорадно оскалился и вышел. В караулке оглядел шестерых, выбрал двоих, пару раз съездил по морде, чтобы не возмущались и оставил их дежурить, пообещав, что жрачка будет. И пошел отсыпаться.
Вообще-то не они были обязаны дежурить, тут хватало охраны. Но ничего, она уйдет и его орки найдут себе замену.

Тхури пристально посмотрела на пленника, щелкнула пальцами, привлекая внимание.
Пленник не повернул головы.
А вот это уже нехорошо - для пленника, в первую очередь. Мышь подошла ближе, коротко, без замаха ударила его по щеке, и не слишком-то сильно, откровенно говоря, готова была отскочить, если что - не первый он тут такой.

Эльф, спавший с открытыми глазами,  опять попытался ее схватить и опять не успел. Посмотрел на майе, с трудом фокусируя взгляд. На лице было выражение, с каким смотрят на надоедливую муху.

- Если с тобой тут хотят поговорить - то лучше не притворяться глухим, - она говорила совсем не сердито, будто ребёнку маленькому поясняла.

- Говори, - ответил эльф, по-прежнему весь какой-то несобранный, открыл закрывающиеся глаза и прибавил, - если хочешь.
Он бы пожал плечами, но двигаться не хотелось вообще.

-Тебе плохо,- не спросила - констатировала.- Хотя, бывает и много хуже.

Он молча слушал, ожидая продолжения. Что плохо, он был сам в курсе, что бывает хуже - видел на дороге.

- Желание Владыки ты слышал - не калечить, но до "калечить" может быть ещё много... всего.
Это прозвучало достаточно многообещающе, хотя вряд ли он может представить себе это "все" опыта не хватит.

- И? - намёк эльфу не понравился.

- Пока и все. Просто хочу, чтобы ты это помнил.

Эльф криво улыбнулся:
- Учту.

На самом деле, если бы из эльфа надо было добывать сведения - его состояние было бы самый раз. Достаточно уставший, чтобы само бодрствование было пыткой, но ещё не настолько, чтобы потерять всякую способность к связному мышлению и речи, но это - если... а если для удовольствия - то ему стоило бы дать поспать, иначе все реакции так и будут смазаны, как мокрой губкой по свежей краске.

Ему совсем не нравился оборот, который принял разговор. Но, если пугают, значит нужно, чтобы боялись. А значит...

На самом деле, пока непонятно, что от эльфа хочет Владыка - не слишком ясно, чего и ей-то хотеть. Подрессировать в своё удовольствие разве что малость.
- Верно - учти. Для начала то, что не стоит меня злить, как и любого здесь.
Эльф слушал молча.
Так он и послушал… так это ему и поможет.
Пока Мышь говорила она успела подойти ближе, так, что ее можно было достать.  И за эльфом вроде особо не следила.

Не злить... как же... можно подумать, она добрая. И, можно подумать, я могу её сделать такой. Ишь, подошла. Провоцирует, интересно?
Нельо наблюдал за действиями майе с всё тем же выражением лица, мол, поспать дадите-то, или дальше ещё с чушью приставать будете, а сам внутренне подобрался, ожидая какого-нибудь гадостного сюрприза.

- Учишься...- констатировала. - Хорошо... если я тебе принесу помыться - тоже не будешь прыгать?

Он промолчал. Помыться было бы здорово. Никаких обещаний давать не хотелось. Совсем. Вроде бы, что ему стоило, но не хотелось и всё.

- То есть, мыться ты не хочешь? - иронично. - Ну прям детеныш маленький. Ладно, ты подумай...

Вода... пить хотелось раз в сто больше, чем мыться. А, по большому счёту, не хотелось ничего. Хотелось просто, чтобы этого всего не было.
- А ты чего хочешь? - спросил эльф, глядя ей в глаза.

Она направилась было к выходу, но у самой двери "спохватилась".

Эльф скучным взглядом смотрел за её манипуляциями. Всё это было каким-то дико неправильным. Впрочем, как и всё здесь.

- Ах да, забыла...- и это было слишком явное вранье, не забывала.
Вернулась и поставила около него кружку с водой.

Он мрачно молчал, пытаясь понять, чем же он себя выдал. Вот только этого не хватало.
К кружке не притронулся.

Потом открыла сундук у стены, там крайне неприятно звякнуло, просто металл, но почему-то аж по шкуре продрало. Но на свет появилось всего лишь одеяло из валяной шерсти, затрепанное, но даже чистое. Тхури заботливо укутала им эльфа.
- Вот теперь и думай.

Она так близко, в этот раз может и получиться... потом не дотянусь и жалеть буду, что в этот раз не сделал... Только драться сейчас не хотелось совсем.
Когда его укутывали, эльф вздрогнул, и чуть пошевелил плечами, высвободив их из-под одеяла.
- Зачем ты это делаешь? - глупый вопрос, они здесь врут, как дышат, да и на предыдущий она не ответила.

- Потому, что мне так хочется, - это прозвучало куда искреннее. Как минимум - прозвучало. И как ответ на предыдущий вопрос. - Просто будь хорошим, - на контрасте, слова звякнули пустотой. Оболочка слова - а что под ней?

Эльф посмотрел на неё, взгляд был бы изучающим, и даже испытующим, но всё перекрывало равнодушие усталости. Она ведь ничем не лучше того здоровенного главаря-орка, напомнил себе Нельо. Но просто так двинуть её просто ради самого факта было лень. А орка бы стукнул, наверное... и наверное, зря, я ведь даже не знаю, что сейчас позволяют цепи. Интересно, она мне специально спать мешает?
Эльф аккуратно, стараясь не делать лишних движений, повернулся, взял воду и стал пить. Он опять старался пить медленно, но выходило хуже, чем в прошлый раз. Наверное, стоило промыть раны, особенно на ногах, но воды так мало... что, неужели уже кончилась? Эльф посмотрел на дно кружки, на лице довольно отчётливо мелькнуло разочарование.

Мышка смотрела на него оценивающе. И немного как ребенок на любимую игрушку.. или на новую - пока любимую. Потом погладила его по волосам..
- Спи.

Он вздрогнул от её прикосновения.

Нельо какое-то время сидел, потом заставил себя встать и проверить, что позволяют цепи. Далось это большим трудом. А потом лёг и заснул. Поверх скомканного одеяла, сил на то, чтобы сделать некое подобие постели, ему уже не хватило.
Проснулся эльф от холода. В первый момент он вообще не мог понять, где находится. Потом вспомнил. Отчаянная решимость смертника, охватившая его днём, сейчас прошла без следа. Мощь, размах и разнообразие того, чего вообще не должно быть, чему не место в Эа, поражала и давила. Нельо попробовал сесть, и тихо застонал от боли - вчера утром были цветочки, и вот ягодки. Впрочем, наверняка, не единственные возможные, но о разнообразии здешних плодов думать раньше времени было глупо. Как и вообще гадать, что будет дальше. Только изведёшься. Он обхватил свои плечи руками, дрожа от холода. Холодные цепи глухо звякнули. Это не должно существовать, значит, не будет. Рано или поздно, так или иначе. Он-то уже пропал, Нельо, третий, вслед за дедом и отцом. Больно будет или не больно, плохо или ещё хуже, вариантов нет и конец один. Увидеть бы Моринготто напоследок... они здесь предусмотрительные, дотянуться не удастся скорее всего. Нельо пока не придумал, какую именно гадость он сделает Врагу, но, пока дышишь, придумать можно. Тело это лишь тело, а Моринготто... "и нет тебе больше имени, нет тебе ни покоя, ни удачи, ни прощения..." вспомнил он. Логики в этом было чуть, мысли путались, но Майтимо казалось, что вот он, ответ, и как бы плохо ни было здесь ему, Руссандолу, Феанариону Нельяфинвэ Майтимо, Моринготто будет во много, неизмеримо много раз хуже. Спать хотелось безумно, не смотря на холод. Нельо осторожно, не делая резких движений лёг и тут наткнулся на давешнее одеяло. Кое-как укрылся и мгновенно провалился в сон.

Поспать ему дали, пожалуй, меньше чем хотелось.. Причин на то было много. Мыши хотелось продолжить играть с новой цацкой - пока не отобрали..а еще она помнила, что срок перевязки у пленника пошел на третьи сутки, и это уже получалась профанация на грани убийственной (и самоубийственной - учитывая важность пленника). А еще, чем дальше - тем больше возможность того, что увидеть добычу пожелает Владыка - и вряд ли обрадуется чучелу немытому и израненному. Все это стало причиной того, что в сон Майтимо ворвался скрип двери, почти неслышные шаги майе и куда более шумная возня за дверью.
Пленник спал, как сурок.
Мышь заколебалась даже - пнуть или?.. но пленник так мило дрых, что "или" победило. Она наклонилась и снова погладила его.

Эльф пошевелился, что-то пробормотал, совсем неразборчивое, потом резко открыл глаза, снова их закрыл и... а потом всё произошло мгновенно.
Пленник схватил майе за руку, стараясь ухватиться повыше, и рванул, роняя ее на себя, в то место, где цепь на другой руке была чуточку свободнее.

0

5

Заметьте, мои дорогие юные друзья - во всей этой истории все еще нет меня. Только моя воля - и то...отголоском. Вы не представляете, с чем сталкивались те, кто смотрел мне в глаза...

Мышь ударила свободной рукой, метя эльфу в сгиб локтя. И сразу поняла, что вляпалась, потому что ни обездвижить, ни отвести руку не получилось.

Только бы успеть... Нельо развернул майе спиной к себе, и рванул цепь, накидывая на шею. Но то ли вчера плохо запомнил место, то ли сейчас не заметил, что упал не совсем туда, но цепи не хватило. Нельо, злясь на самого себя, попробовал ещё раз.

Тхури, оказавшись лежа спиной на пленнике, сделала еще одну попытку отбиться - ударить локтем эльфу под дых... но и тут не получилось практически ничего.. Их возня унизительно напоминала возню новорожденных крысят в гнезде. Она уже и готова была признать себя крысенком, и позвать охранников - но те и сами поняли, что что-то не то и вломились в камеру. "Не то" пояснений не требовало, орки неуклюже, но как-то куда более эффективно заломали пленника и принялись объяснять, как он неправ посредством кулаков и сапог.
Тхури встала сама, хотя один из охраны угодливо пытался предложить помощь. Зла она была неимоверно, причем - больше на себя же, попалась же как песчанка кошке. Идея бить себя по голове ей не нравилась, и вообще эльф во всем виноват. Тем не менее, она рявкнула на охранников "Осторожнее, зашибете!". Орки поняли, и взялись за плети.

Всё закончилось почти так же мгновенно, как и началось. Что-то, похожее если не на триумф, то на эффективное противостояние, продолжалось несколько мгновений, а потом в камеру с топотом прибежали орки.
Сопротивление оказалось бесполезным, даже закрываться от ударов удалось только в самом начале.
- Тва... - выдохнул эльф, а потом оставалось только задыхаться, глотая воздух и пытаясь сложиться пополам от боли. Впрочем, этого-то ему и не давали сделать как раз.
Потом майе завопила, и орки, остановившись на несколько тактов, продолжили избиение уже с помощью специальных приспособлений. Эльф разницы не понял, больно и унизительно было так же. Только... она ведь злится. Значит, достал. Этого было до смешного мало за все смерти... за убитых и сожранных товарищей. Но сейчас и эти крохи... пока он может что-то делать, он жив.
Сквозь гримасу боли эльф победно улыбнулся разбитыми губами.

Наконец Мышь охранников остановила. Эльф должен быть пригоден на что-то большее, чем проваляться в горячке следующую неделю. Кстати, о птичках, то есть - о горячке, оно и так живо лишь отчасти - что ж ему неймется, а?
Орки, повинуясь приказу, вышли. Мышь стояла теперь на безопасном расстоянии, и скептически рассматривала пленника.
- Ну и зачем? - спросила и не зло уже. - Кому от этого стало лучше?

Эльф стоял, прислонившись спиной к стене, и тяжело дышал.
Наверное, надо было ответить "мне", но она всё равно бы не поняла. Поэтому он просто промолчал.

Усмехнулась, было любопытно, конечно,  что же он добиться то хотел, но у них тут часто логика такая... эльфийская, не поймешь.
- Собственно, я всего лишь собиралась сказать, что предложение помыться в силе, - и на ближайшие несколько ударов сердца оно ещё предложение.

Вот заладила, помыться. В этой помойке это самое главное, конечно... Эльф всё ещё никак не мог отдышаться, и что-то подозрительно кололо в боку. Интересно, мыться - это хитрое обманное слово для обозначения какой-то очередной дряни или просто "Моринготто пожелал"? Хотя этот хорошего уж точно не пожелает.
- И что тебе мешает? - попытался издевательски улыбнуться, но это оказалось больно, что немного подпортило эффект.

- Отсутствие твоего на то согласия,- Мышь произнесла это почти церемонно.  - Если ты будешь брыкаться - получится мокро и грязно. А ещё я платье испорчу, а я не хочу испортить платье.
А платье то такое,  что и, правда, жаль, чёрное с серебряной нитью.

Экие страдания. Платье.
- У тебя нет рабочей одежды? Я не хожу в кузню в том же, в чём и на пир. - Разговор начал приобретать совсем идиотский оборот. Как маленькая, право слово. - Я не стану ничего обещать, посмотрю на твоё поведение. И вообще мне бы воды и чем раны обработать.

- Есть, но мне нравится это, - ещё чуть-чуть, и губки надует  капризно, как ребёнок. - И вообще, не перед орками же в парче красоваться, а тут такой повод - король западных эльфов с визитом, - у неё почти получилось не сбиться  с серьёзного тона... почти.
- А если ты сделаешь все сам - мне будет скучно, так что давай мы договоримся, что ты брыкаться не будешь, а то там вода стынет.

Эльф закатил глаза, мол, сколько ж можно, и устало сел, поморщившись при этом от боли.

Мышь уже немного теряла терпение. В конце-концов! Хорошо зафиксированный пациент в обезболивании не нуждается. Последнюю мысль она даже озвучила, какое-то время понаблюдав безучастного эльфа.

Эльф поднял одну бровь и внимательно посмотрел  на странную майе. Что же у неё, бедняги, развлечений других нет? Они тут все больные, Моринготто под стать.

Мышь только вздохнула, выражение у нее было при этом такое... вроде "ну глупенький же, жалко…". Потом обернулась и позвала охрану.
Эльф, кряхтя, встал, мрачно глядя на дверь.

- Эльф у нас брыкучий, - распорядилась оркам. - Растяните его ровненько и чтобы со всех сторон подойти можно было.

Пленник повернулся к ним лицом. Было ясно, что у скованного шансов никаких, но он вёл себя так, как будто готовился к бою.

Вошедшие четверо орков были приземистые, с длинными руками и скучными выражениями на мордах. Обитатели местных коридоров, они редко выходили наружу, зато прекрасно умели двигаться в замкнутых пространствах. Получив приказ, они уставились на эльфа, прикидывая как бы лучше исполнить приказ. А эльф выглядел опасным. И крепление цепей было у него за спиной. Вот вечно так, эти внешние ничего не понимают в том, как приковать пленного. А им теперь разгребаться.
Впрочем, выбора не было. Да и оковы на пленнике были необычные, орки осмелели, прикинув чего-то у своём маленьком уме.
Они пошли прямо на него, быстро, даже не доставая плетей. Тут ведь главное, быстро ухватить за цепи и повалить. А дальше просто.

Даже при его росте размах скованных рук Майтимо всё равно выходил меньше, чем у орков. А ногами вообще не помашешь, хорошо хоть более-менее устойчиво встать можно, не совсем близко друг к другу. Цели разбросать всех он себе не ставил, там за дверью ещё много найдётся, может, и не сразу... Нельо решил, что его цель будет маленькой и скромной - успеть вырубить одного. Насмерть или не насмерть - как уж получится при таком хилом размахе. Но железным браслетом по голове мало показаться не должно.

Смелость, как известно, вредное качество. Желание выделиться тоже. Кто забывает про это, идет на корм. Вот так и получилось. Один из охранников решил, что проще всего сбить эльфа с ног и тут же получил кандалами по голове. Удар был страшен, даже без должного замаха, точно попав в висок он убил смельчака на месте. Зато остальные, пока эльф был занят, перехватили цепи, двое потянули руки в разные стороны, а третий таки сделал то, что не смог неудачник – рванул за ножную цепь, роняя пленника на пол. Двое навалились, прижали, вывернули руки, назад насколько это было возможно. Ругаться было некогда, они только пыхтели. Третий тем временем отцеплял от кольца цепи.

Мышь явственно опешила. Дохлый орк это, конечно, ничего, издержки нередки. Но эльф-то, эльф... После всего еще так драться. Она не подала особо виду, но и не собиралась вмешиваться, если охрана решит еще немного прыти эльфу поубавить.

Успел! Эта мысль грела Майтимо, когда его повалили на пол. Он пытался отбиваться, но орки своё дело знали.

Ну а потом было уже просто. Сначала растягиваем руки, креплений в стенах тут было более чем достаточно, а потом и все остальное. Сначала, правда, ошейник задрали слишком высоко, пришлось перецеплять, из-под металла на грудь просочилась тонкая струйка крови.
Работали орки быстро, привычно. В этих даже особой злобы-то и не было, они заученно выполняли свою работу. Что не делало их прикосновения менее жесткими.
Когда эльф как муха в паутине уже стоял посреди камеры, только тогда орки оттащили труп за дверь.

Как только его схватили так, что он больше не мог рыпаться, пленник окончательно потерял интерес к процессу. Только пытался подняться на цыпочки, когда ошейник врезался в горло.

0

6

Вы думаете, я всех пытал, пугал и держал в застенках? О нет, мои любимейшие игру ученики пришли ко мне сами. И вы не последовали их примеру только потому, что сами набили себе голову всякой ерундой.

Вот тогда по приказу Мыши в камеру втащили ведра и большую деревянную бадью. Орков она отослала жестом, с  ведрами ловко управлялась сама. Достала уже знакомый ножик и штаны с рубахой попросту срезала.

Эльф на ножик напрягся сперва, но увидев, что она срезает только одежду, снова впал в прострацию.

Вода оказалась даже теплая, относительно, а мыло приятно пахло. И руки у майе по-лекарски сильные и аккуратные при этом, мыла она аккуратно, не причиняя излишней боли… хотя и так хватало.
Повязки на ранах слегка присохли, но не сильно.. и вообще, раны оказались куда в лучшем состоянии, чем опасалась Тхури, не воспалились и уже подживали.
- Выносливый ты… или везучий, - даже прокомментировала.

Когда Тхурингветиль таки осуществила своё обещание помыть его, эльф вздрогнул от неожиданности, удивленно открыл глаза и какое-то время следил за её действиями.
Ощущения были идиотские. Вроде, всё было правильно... почти. Но именно что почти.
Эльф морщился, когда она задевала больное место и когда отлепляла повязки, но молчал и никак не комментировал. На её замечание он едва заметно улыбнулся... или это была гримаса боли?
Да уж, такому везению можно позавидовать…

Сложнее всего оказалось с волосами - вымыть эту гриву, когда эльфа даже к бадье не наклонить, было непросто, но и с этим справилась...
- Вот, - довольно. - А как подсохнешь - я тебя еще и расчешу.
Наверное, со стороны это выглядело немного именно так - как будто его заботливо вывесили на просушку. Хотя, опасаясь, что эльф слишком замерзнет, Тхури все же вытерла, что можно.
- Вот теперь даже видно, что ты рыжий.
Его поцарапки уже можно было оставить, как есть, но то ли ответственность перед Владыкой, то ли просто руки чесались, но Тхури наложила заживляющую мазь и тонкие повязки.

Мытью волос он удивился. А когда его пообещали ещё и рассчесать - он ещё раз, словно новыми глазами посмотрел на эту странную майе. Игрушка. Просто девчонка с игрушкой. Эта аналогия делала происходящее ещё более нелепым и диким. Куклой быть было совсем неуютно, не смотря на то, что делала она, в общем, не самое плохое дело. Пока... он всё время ожидал подвоха.
А вот на словах о цвете волос эльф почему-то отвернулся.

Мышь на это внимания особо не обратила, отворачивается – ладно, она получала достаточно удовольствия, от того, что делала.
На этом идеи у майе не закончились. Пока подсыхали волосы - она развернула небольшой сверток, там оказались раскроенные штаны и рубаха - недошитые.
Эльф аж широко глаза раскрыл от удивления.
Майе это явно позабавило.
- Ну не оставлять же тебя раздетым, - пояснила. - То есть, для раба и так бы сошло, но тебе еще на прием к владыке.

Ну да, куклу рассчесать, нарядить и в гости. У тирионских девчонок куклы ходили на бал к королю или, скажем, на праздник урожая... Ах, война, что ты подлое сделала.... он даже не знал, во что играют те немногочисленные дети, что приплыли с ними. И не узнает уже, здесь другие игры. Он зачем-то посмотрел туда, откуда только что утащили труп орка. Кровь уже полностью смыло почти. Да уж, рабы, гости... куклы. Усмехнулся криво - в этот раз даже менее больно вышло:
- Экие церемонии... было бы к кому... - эх, не хватило ламатьявэ припечатать посильнее, по-отцовски, но неподдельного презрения в голосе было больше чем достаточно.

На это Мышка даже не ответила, но в глазах запрыгали веселые искорки, упрямство эльфа ей явно нравилось. А что на Владыку фырчит, так они все фырчат, по крайней мере, поначалу.
Раскрой был простейший, да и полотно - некрашеное и небеленое, но явно сотканное умелыми руками.
Штаны мышь прихватила завязками на поясе, а потом прямо на пленнике зашила их по бокам, крупными стежками. Только так их можно было нацепить в обход кандалов, а то, что она не особо старалась, зашивая, намекало - и снять можно точно так же.

И снова не орочья работа, как и его кандалы. Эта мысль совсем не понравилась пленнику.
- И кто же это ткал? - спросил. Не ответит - ну что же. А может, и соврёт. Ткань была новой, не похожей на захваченную в бою. А кандалы и вовсе явно специально сделаны. Нежели здешние майар этим занимаются? Или... хм.
А стежки всё равно кривые... подумал эльф не с ехидством или злорадством, и даже не с презрением... с грустью, скорее. В этом месте всё было неправильным. Но конкретно это вызвало у внука Мириэль не ярость, не отвращение, а просто грусть, некое мимолётное, как ветерок, подобие той печали, от которой проливает слёзы валиэ Ниэнна. Впрочем, оно было совсем мимолётным, коснулось разума и ушло, уступив место первым двум, уже ставшим ему родными в этом месте - то тлеющим, то разгорающимся с новой силой ярости и отвращению.

- А ты не догадался? - слегка вскинула брови майе. - Рабы же… эльфы.

Он почти догадался, за мгновение до того, как она сказала. Так вот куда волокли тех...
- Триискаженскоеморинхаккаунглианскоеморинготтство, - выдохнул-таки вслух, не сдержался.

- Что? - она совсем уже удивилась. - Это ты ругаешься, что ли? Я половины не поняла.
- Ладно, - отмахнулась. - Выучу и эту вашу... моринготту...
По ходу разговора примерно так же, как и штанами, пленник обзавелся рубахой.

Эльф невольно усмехнулся. Звучало это просто отлично.
Что это значит, что она рассчитывает и на пленных нолдор, до него дошло мгновением позже. Так вот откуда она ту песню знала.... вот как они учат язык.
Эльф дёрнулся, звякнула цепь.

- Да, теперь Владыка вернулся и вы пришли, - порадовалась с детской непосредственностью. - Теперь у нас будет совсем весело.
Мышка все же взяла гребень, и принялась расчесывать рыжую гриву, едва не урча от удовольствия.

И куда девалась появившаяся было у эльфа расслабленность? Он резко дёрнулся в цепях, вернее, попытался. Драться так было невозможно совсем, а вот помешать милому расчёсыванию - очень даже.

Мышь досадливо ударила его по плечу, оно было бы ничего, если бы его сегодня уже не били так до того.
- Ну ты опять брыкаешься! - обвиняюще. - Я же тебе ничего плохого не делаю - а ты брыкаешься!

- Ничего плохого начинается с "отпустила и вывела за ворота", - яростный взгляд, - остальное не считается.

- Это не разрешается, отпускать – никого, - в последнем слове прозвучала тень досады. - А с тобой весело - с чего бы я тебя отпустила?

- А ты сюда сама пришла? - спросил, свернув глазами, и посмотрел... с брезгливым интересом.

Мышь этого все равно не увидела, так что свет глаз пропал зазря.
- Сама.. когда-то. С Владыкой оказалось интереснее.
Под продолжение разговора она попробовала и возобновить расчесывание.
Он резко повернул голову. Гребень застрял в спутавшихся волосах, и дергание получилось… неприятным.
- Ну что ты как дите малое! - вопль Мыши шел прям от сердца, такие волосы - и так выдирать.
Эльф молчал.
- Мне что - охрану позвать, чтобы тебе голову подержали - расчесать? - досадливо. - Кстати, заодно и лапки - помыть. Совсем разбитые.

Плечи под рубашкой ощутимо напряглись, но никакого ответа майе не дождалась.
Нельо было нестерпимо гадко от собственного присутствия здесь, от бессилия, от необходимости поддерживать этот идиотский разговор, от этого выбора, где все варианты хуже... даже не выбора, нет, иллюзии, она ведь в любом случае может или позвать, или не позвать орков.

Мышь досадливо насупилась, потом сообразила что-то и просияла. Что-то опять звякнуло в том же сундуке, только на этот раз "добычей! оказалась что-то, похожее на шлем, но не цельное, а  из железных полос  и закрывающееся на винт. И еще у шлемов никогда не было крепежей по бокам...
- Голову тоже можно закрепить, - пояснила. - Правда, тогда я не смогу расчесать тебе макушку, но всяко лучше, чем полное превращение волос в паклю.

Эльф смотрел на неё с непередаваемым выражением лица. Интересно, ей надо объяснять, что его меньше всего волнует внешний вид собственных волос, или сама поймёт?
Новое средство ограничения свободы движений даже не поразило... выглядело гадко, как и остальные приспособления, но с прикованными руками и ногами погоды не делало уже, всё равно не повоюешь.

Мышь выражение лица оценила, но вряд ли поняла,к чему это...
- И ведь я ж тебя, поганца, даже не пытаю... - пробормотала. - А стоило бы - шустрый очень.

Новое слово, то ли орочье, то ли просто ещё какое, но явно здешнее, Майтимо озадачило. Но выспрашивать о местных гадостях настроения не было совсем. Что тут есть ещё какая-то дрянь, которая может ему не понравиться, и, скорее всего, не одна разновидность, Майтимо был в курсе и так, без Тхурингветиль.

Мышь это все раздражало. Наверное, да, стоило устроить ему ознакомление именно с этим аспектом, просто чтобы не был таким наглым, но.. усмехнулась - ладно, не нужно форсировать события, он тут еще многое увидит. И поймет, поганец, когда ему добра желают - надо соглашаться.
- Надоел ты мне, - отложила маску. Позвала орков. - Верните его на место.

Орки ослабили цепи, но в этот раз закрепили их к стенам по-другому. По три в одно кольцо на боковые стены. Пленник все так же имел некоторую свободу перемещения, но не смог бы дотянуться ни до одного кольца. Теперь его можно было бы перецеплять и контролировать без риска для жизни.

Мышь только окинула взглядом "композицию" с эльфом и вышла. Вообще-то, пленнику стоило принести воды и поесть наконец-то, но оно как-то "забылось". Ну бывают такие провалы в памяти от нехорошего поведения пленников.
Вслед за ней ушли и орки, пленник остался один на один с собой.

Отредактировано Доброжелатель (2015-05-31 19:31:21)

0

7

Многие думают, что я, отбирая надежду и силу, не уважаю тех, кого судьба приводит в мои чертоги. Это не так. Я ценю и своих врагов, и возможных друзей (не кривись, мой юный друг, многие предпочитали мою дружбу моей вражде...по зрелом размышлении). Но вы так упрямы, так упрямы...

Наконец-то можно было сесть. И даже лечь. Нельо осторожно, по стеночке, опустился на пол, завернулся в одеяло. Напряжение схлынуло, и внезапно оказалось, что каждое движение отдаётся болью, что влажные волосы и влажная от них рубаха не дают согреться, а ещё страшно хотелось пить. Эльф даже посмотрел, можно ли выжать воду из наиболее мокрых прядей волос, но они были не настолько мокрыми. Для этого снова пришлось сесть, и теперь отчаянно не хотелось менять позу. Немного подумав, эльф взял недочёсанную "паклю" и завязал весь пучок в узел где-то в районе затылка. Так стало куда менее мокро, и можно было завернуться в одеяло и таки попробовать уснуть. Что эльф и проделал.

Сколько прошло времени сказать было невозможно. Здесь, в Ангбанде, для пленников и рабов не было времени, была только вечность.
Дверь в камеру открылась и вошли орки. Не те, бледные и длиннорукие, не внешние бойцы, эти были здоровые, отъетые, злоба и жестокость не владели ими, они были их сутью. Быстрым шагом орки подошли к пленнику, и вот в этих страха или опасений не чувствовалось. Не лапы – живые оковы, схватили эльфа, вытащили чуть вперед, поддав пару пинков под ребра, чтобы ему было чем заняться кроме бессмысленного дрыгания, поставили на колени, наступили на ноги, придерживая за ошейник, чтобы смотрел вперед.
В дверь входил давешний всадник. Та же черная, без особых украшений одежда, оттеняла белизну лица, черный волос рассыпался по плечам, прижатый простым серебряным с чернением обручем. Это единственное украшение было безупречной работы, но не было похоже на творение эльфов. От вошедшего веяло нескрываемой силой, она плескалась темной лавой в глубине глаз, в каждом скупом, сдержанном движении, даже свет светильников наполнился тьмой, когда Гортхауэр остановился напротив пленного эльфа.
- Отпустите его, Король войска Запада не пленник здесь и не раб, - говорилось это для нолдо, оркам было достаточно одного короткого, ёмкого жеста, чтобы они отступили, встав по бокам за спиной эльфа.
Говорил майя на квенья, причем чисто и с тем богатством оттенков, которые были свойственны валар и майяр, говорившим на языке эльдар.

Ошейник врезался в горло и дверь распахнулась.
Сперва стоящий на коленях эльф задыхался и не мог сфокусировать взгляд, но потом увидел вошедшего и взгляд полыхнул ненавистью. И ты, значит, за орков прячешься, как та...
Когда орки отпустили его, эльф пошатнулся и издал странный звук. Смеяться внезапно оказалось очень больно, и Нельяфинвэ, пошатываясь, поднялся с колен.
- Море сухое, горы глубокие, а здесь не Ангамандо, - он звякнул цепью на правой руке. - Ври, да не завирайся.
Эти спектакли уже начали раздражать, делать им нечего, что ли. Пленник с вызовом смотрел прямо в глаза давешнему всаднику.

- Правда - оружие страшнее, чем ложь, - казалось, майя был удивлен, что эльфу неведома такая простая истина. – Ты не пленник и не раб, ты - аргумент в переговорах.

До эльфа дошло не сразу, а через пару ударов сердца.
- Переговоры уже были, и что-то мне не понравился их ход.  Сомневаюсь, что кто-то ещё станет разговаривать с вами.

- Переговоры будут, - глаза майя немного расфокусировались, будто он заглянул куда-то далеко, - они идут прямо сейчас.
Потом огонь его глаз обжег нолдо.
- Владыка просто изменил условия этих переговоров.

Пока "чёрный всадник" смотрел вдаль, или делал вид, что смотрит, Майтимо лихорадочно прикидывал про себя: Врёт? Не врёт? Они ведь все отговаривали меня, не должны были купиться сами... Игра на чужом поле, так, Курво? Зачем гадать, я всё равно знаю только то, что вижу своими глазами.
На прямой взгляд эльф ответил таким же.
- И зачем ты рассказываешь об этом мне?

- Потому что ты не понимал своего положения здесь. Твои слова мне сказали об этом. Считай это вежливостью по отношению к королю, - королю низших существ, но все же достаточно сильных, чтобы произнести это слово. – Я хотел с тобой встретиться, прежде чем всё решится.
Он видел каждую рану на теле эльда, их было немного, но чтобы стоять тому приходилось прикладывать усилия. Интересно, как он поступит в итоге.
- Ты, наверное, уже решил, что твоя судьба в этих землях окончена. Но это не так.

Эльда продолжал слушать, может, ещё что умное скажет. Вот бежал, значит, меня проинформировать, что они будут меня менять... на что, интересно... так бежал, что забыл орков попридержать. Ну, говори уже, чего от меня хочешь, не стесняйся.

- Я удивлен, - взгляд майя, как и в прошлую встречу, стал задумчивым. – Похоже, ты ни на что не надеешься. Что мешает тебе верить и надеяться?

- На тебя и твоего... - он явно подбирал слово, - хозяина я не надеюсь точно. Можешь у него спросить, почему. А можешь и сам догадаться.

- Разумеется, не мы источник вашей надежды, - на лице майя промелькнуло нечто вроде смеха или удовольствия. – Мы те, кто стали и станем ещё причиной всех ваших бед. Но в твоих глазах я вижу совсем иной свет. Такого нет ни у кого, с кем я встречался из вашего народа. Он бы должен давать тебе бОльшие силы. В чем же твоя сила, нолдо?

Ещё и гордится... а вот свет... это уже интересней.
- Ты впервые видишь такой свет в глазах. А... не в глазах тебе доводилось видеть или тебе... не показали?

- Я не мог не видеть света, - майя пожал плечами. – Но ты и так должен знать, что я не видел Амана. Кстати, как там Ауле? Не сомневаюсь, что велик, но я слышал, он учил вас многому, нолдор.

Вот ещё валар не хватало пообсуждать... прямо тут.
- Ты пришёл сюда побеседовать об Ауле? - эльф словно только что заметил обруч на лбу майя, по, крайней мере, внимательно посмотрел только сейчас.

Майя согласно кивнул.
- Да. Я пришел сюда не для того, чтобы тебя дразнить или развлекаться. Я хотел увидеть тот свет, что в тебе. И я хотел услышать об Амане. И об Ауле мне будет небезразлично услышать и побеседовать.
Он еще раз глянул на ступни нолдо, хотя в этом и не было нужды, боль чужого тела, а часто и сердца была ему видна, как видят глаза золотую жилу в толще руды.
- Но может быть, мы сядем? Если ты не против поговорить о свете.

Беседа начала утомлять. Один уже разговаривал на всякие возвышенные темы в Тирионе. А этот... интересно, это у него разведка такая или рабов ищет? Или игра такая, как у той майе? Что будет, если отклонять местные "любезные" предложения, Нельо уже понял. Орки за спиной не делись никуда. Интересно, до "приёма" у Моринготто от меня что-то останется вообще или сам "приём" - очередной обман?
- Мне не очень интересно беседовать на эту тему с прислужником моего врага, вора и убийцы, - лицо эльфа, и так напряжённое, стало совсем каменным.

+1

8

Ну что же, - лицо майя потеряло даже ту малейшую живость, что появилась при упоминании Ауле.
Орки за его спиной осклабились, готовые к приказу, но его не воспоследовало.
Гортхауэра никогда не волновали эльфийские обвинения и ругательства. Вот этот стоял гордо и готов был стойко принять удар. Но того, чего он ждет, не будет. Бить его никакого смысла. Завтра он или уйдет отсюда, или встретится с Владыкой.
И все же, он на самом деле хотел услышать о свете из уст нолдо или увидеть его в сопротивляющейся душе, что еще вернее. Да, будут еще другие и они уже не смогут так гордо стоять перед ним. Но как же давно он не чувствовал того, что перед ним стоит враг, а не пленник или раб, пусть хотя бы на данный момент. Ну и было еще кое-что.
- Ты ждешь, что я ударю тебя или прикажу тем, кто стоит за твоей спиной сбить с тебя спесь сапогами и плетьми, - его голос был равномерным и почти бесстрастным. Огонь в светильниках полыхнул, отбрасывая красные отблески на стены, но в камере стало еще темнее, сам воздух начал сгущаться. Орки втянули головы в плечи, в их глазах мелькнул ужас, этого пленник видеть не мог. – Да, ты прав, моря мокрые, горы высокие, а это Ангамандо. И да, здесь надежды нет. Можно приказать оркам подвесить пленного над вон той жаровней, и боль от раненых ног станет болью от ожогов. Ты не знаешь, как сворачивается и обугливается кожа, когда её ласкает огонь, но мышцы начинают сокращаться и всё тело пленного содрогается в судорогах. Здесь могут тянуть жилы и наворачивать их на веретена… - он говорил, говорил, говорил, слова его приобрели другое звучание и порядок, это не было песней, но в камере зазвучали крики и вой пленных, что были здесь до нолдо. Призрачные тени стонали и плакали, мир наполнился болью, на стенах проступили пятна темные, а стоки в полу порыжели от следов крови, хруст ломаемых костей сменялся хрипами и воплями предсмертной муки, отчаяние пропитало воздух так, что стало невозможно дышать.
А Гортхауэр все говорил, сплетая песню боли и памяти этого места. Орки сначала тихо завыли, потом полезли на стены, в безумии царапая себе лица, потом упали ниц и поползли к его ногам. Но майя смотрел только на нолдо.

Эльфа прошиб холодный пот, он расширившимися от ужаса глазами смотрел туда, где видел истязаемых и следы их муки.
До этого момента Майтимо был уверен, что вот сейчас, скоро-скоро его, наконец, убьют. Отчаяние бессилия от этого не денется никуда, эта расплата за его идиотский поступок надолго, если не до конца времен... по крайней мере так обещал Намо, а этот вроде во лжи замечен не был. Это было очень страшно, но об этом Майтимо старался не думать, да и ему не давали особо.
Но вот всё остальное - жажда, непрерывная тошнота от орочьей вони, боль во всём теле, давящее присутствие чуждой, по самой своей сути вражеской мощи казалось чем-то, что надо перетерпеть ещё немного перед встречей с отцом и дедом. Он думал, что если ему повезёт, он успеет повторить в лицо Моринготто отцовские слова... ну или хотя бы просто назвать Моринготто успеет точно. И самым главным страхом пока было то, что его убьют раньше, что этой встречи не будет. Этому страху Нельо был готов смотреть в лицо - близость смерти окрыляла. Делать он уже и так ничего не мог, вряд ли после драки с тем орком ему ещё дадут руками махать. А говорить... этого и в Чертогах у него никто не отнимет, зато вся эта искаженская дрянь закончится, наконец.
Так он думал ещё мгновение назад.
А теперь... самым ужасным было даже не то, что такое вообще возможно, хотя сама мысль об этом пробирала всё его существо... да какое там, весь мир до основания.
Самым ужасным было то, что они могут его не убить и это никогда не закончится. А сколько можно выдержать такое? Умрёт ли он от этого, или... и тут Нельо снова вспомнил легенду о Чёрном Всаднике. Самую главную деталь, о которой он так счастливо умудрился не подумать раньше...  или просто сделать для самого себя вид, что не подумал? Что, если он не умрёт, а просто... просто...
Эльф заорал, просто заорал без слов, как будто громким криком можно было разрушить, разломать вдребезги ту песнь, что сплетал майя. Песнь, может, и можно, а вот как выжить, как уберечь себя от превращения в...
- Вы сдохнете, - прохрипел он, дрожа и с ненавистью глядя в глаза майа, - сдохнете, то, что не должно существовать, существовать не будет.
Он сам понимал, что это всего лишь слова, но ему с такой бешеной силой хотелось верить в то, что это правда, что окружающий мир словно куда-то исчез, сузившись до одних только этих слов, и ему уже самому начало казаться, что это не тоненький лучик надежды, спасительная соломинка, а просто... просто так и будет.

Майя оборвал вязь своих слов, внезапно возникшая звенящая тишина наполнилась криком эльфа, его сдавленным, хриплым дыханием. О да, это было даже лучше, чем образы им вызванные. Пусть он сам ранит себя.
Тонкая усмешка тронула жесткие губы, он покачал головой:
- Этого не будет, нолдо, - его голос стал обычным. Орки начали приходить в себя, шатаясь, вставали. – И ты сам знаешь, что смерть недоступна ни мне, ни Владыке, нас создал Эру такими. Так что мы не можем не существовать.
Это не было увещеванием. Просто констатация факта, который никто, ни Манвэ, ни Намо, ни тем более низшие народы не способны изменить.

Эльф стоял, мокрый от пота и бледный до зеленого оттенка, и пытался унять дрожь. Получалось не очень.
"Говори-говори," - думал он. Сказочки о всесилии он уже слышал. От валар. Да, вы сильнее... он вспомнил бурю, как чуть не вылетел за борт, как его хорошенько приложило об мачту, как не дотянулся и не успел спасти...  Его затрясло чуть сильнее. Тамошнее бессилие было сродни нынешнему. Только... Вы не всесильны. И не всезнающи. Я знаю, сами проболтались.
Воля Манвэ не сбылась, не сбудется и воля Моринготто и его прихвостней, третья тема...
Ему лично это не светит, как и отцу, но....
Эльф упрямо сжал зубы и посмотрел на майя так, словно хотел сказать "эх, не знаешь ты ничего". Даже плечи, кажется, расправил, хотя дрожь до конца так и не унялась.

Стоило ли его добить? Но нет, он был еще нужен для иного.
- Но ты можешь не бояться. Ты ждал, что тебя ударят или будут пытать, - теперь это слово точно будет понятно эльфу, - но этого не случится, пока твои братья не примут правильное решение. Тогда ты уйдешь отсюда. Если же нет, - он пожал плечами, - тогда я и буду говорить с тобой как с пленником.

Опять говорит об освобождении. Говорит, и не требует ничего взамен. Зачем тогда? Хвастается? Пугает?
Гадая, эльф уставился на "всадника".
Только бы про переговоры не было правдой. Его братья, его разумные братья, каждый из которых нашёл недостаток в его задумке с обманными переговорами, и каждый из которых согласился, что переговоры как в самом деле переговоры, не как уловка, бессмысленны... Они не могут, не должны бы вообще о чём-то разговаривать с посланцами Врага. Он, как и отец, пожертвовал собой ради избавления живых от самонадеянности, и не идиоты же они, чтобы дважды наступать на те же, пусть и любезно подставленные грабли. Ещё при первом упоминании о братьях Нельо усилием воли запретил себе думать, что они идиоты. Только... а если и им покажут такое? Они ведь могут и отступить от своего решения, ради него. И тогда.... Эльф ещё раз с легко читающимся на лице ужасом посмотрел туда, где только что по воле Гортхауэра видел пытуемых. Подумать, зачем это рассказали ему, если от него не зависит их решение, Нельо уже не хватило, самой идеи, что братья могут очутиться здесь вместо него... точнее, вместе с ним... оказалось достаточно, чтобы он испугался.
Эльф сжал кулаки, зажмурился и заорал мысленно, надеясь прокричаться сквозь эти стены, сквозь тьму, сквозь расстояние.... он не знал, возможно это или нет, и искренне надеялся, что осанвэ и вправду не должно быть слышно тем, для кого оно не предназначено, как говорили ещё в Амане. Но даже если слышно... это хуже ему, не им, не братьям.
"Никаких переговоров с Врагом! Никаких, не смейте, это приказ."
Он настолько сосредоточился на том, чтобы докричаться во что бы то ни стало, что на мгновение перестал защищать свой разум. Не то что бы щит аванирэ был опущен и отброшен в сторону, но в этот момент сил и воли хватило только на одно, и он открылся,  на мгновение, как, бывает, при атаке открываются в бою.

Для глаз рожденных в теле оно преграда, но жестокий майя видел фэа так же хорошо, как и всё в мире. И всплеск силы её, крик он тоже видел. Да, увидеть голос фэа, не к тебе направленный, и услышать его вещи разные. Если только не орать так, если только думать и сосредоточится на том, с кем говоришь. А не ломать своим криком стены, ибо тогда стены тоже услышат тебя.
Ни одно светлое осанвэ не выходило из этих стен. Никогда. И никогда не выйдет.
А вот когда кричишь, шепота со стороны не слышишь. Тихо-тихо Гортхауэр коснулся обнажившейся в устремлении фэа. Звенел и бился в ней чистейший ужас, наполняя душу темного майя наслаждением, и лица нолдор, столь дорогих пленнику, в его воспоминаниях смешались с огнем и болью этого подземелья. Душа эльфа была еще сильна, ни мысли внушить, ни воспоминания глубже прочитать, так что Жестокий медлить не стал.
Исказились мукой дорогие лица, кровь смешалась с тьмой и текла по бледной коже, их крик звенел и беспомощно опадал под тяжестью этих стен. Нет, майя даже не внушал это эльфу, тот сам представил весь этот ужас. Палач просто добавил в это видение красок, реальности, разбередил то чувство безнадежности, что и так владело сердцем эльфа. Так не клинок бьет по щиту, так яд разъедает изнутри. И этот яд Гортхауэр поместил в душу и тело эльфа.

Осанвэ ушло, и с ним ушли последние душевные силы. А ужаснувшая Майтимо картина осталась с ним.
Вроде бы, он сделал сейчас всё, что мог, чтобы этого не случилось. Большего он сделать не может. Никак. Больше никак.
Нельо ненавидел гадать и сомневаться, потому пора бы уже... а что пора? Что он собирался делать? Хуже всего было то, что ничего. Ничего не собирался. А жуткие образы так и стояли перед глазами. Он не хотел думать об этом и не мог. Попробуй не думать о таком, раз увидев...
Эльф стоял, шатаясь. Глаза он открыл, но смотрел куда-то... в никуда.

Майя с некоторым трудом себя остановил. Да, закончив свой крик, эльф опять закрылся. Но можно было бы доломать, добить, вскрыть по венам, по больному, он теперь знал где начать. Но еще не сейчас. Сейчас нолдо принадлежал не ему, а Владыке. Не стоит увлекаться и проявлять излишнюю инициативу.
Жестокий махнул рукой и орки вышли из камеры. Сам же еще некоторое короткое время стоял, разглядывая эльфа. Пусть так, пусть яд медленно и незаметно растечется по венам, пусть эльф сам его разгоняет по своей душе и телу, пусть он пропитает его сознание и даст пищу его другим страхам и сомнениям.
Не сказав более ни слова, майя вышел, оставив эльфа с его беспомощностью, страхом и одиночеством.

Вы подумаете, что это был конец? Нет, конечно же, вы так не подумаете, потому что знаете - было не так. Но вдумайтесь в то, что это было всего лишь начало. Не знайте - почувствуйте. Вам все еще кажется, что мы играем в игры? Вы все еще не хотите переговоров? А как насчет - начать?

0

9

Ухода орков Майтимо не заметил. Уходящий майя вырвал его на мгновение из погружённости в себя. Надо было что-то сказать такое... чтобы показать, чтобы он понял... но Майтимо лишь открыл рот и закрыл его снова. Сейчас явно лучше молчать, чем говорить. Это всё равно как подставлять врагу спину, предварительно сняв доспех. Он и так показал свой страх... и дело даже не в том, что стыдно показывать страх врагу... а в том, как с этим всем быть дальше. Окровавленные тела и искажённые мукой лица братьев всё ещё стояли перед глазами, а в ушах звенел крик. А он-то думал, что самое жуткое - быть сожранным орками. Смерть в бою - это смерть в бою. А не...
Пытаясь стереть навязчивые образы, Майтимо резко выдохнул, и вдобавок к прочим радостям у него резко закружилась голова. В поисках опоры он потянулся рукой к ближайшей стенке, и зашипел от боли в ребре. В разговоре с майя он умудрился её почти не заметить, сосредоточился на другом, а сейчас она пришла вместе со слабостью, дрожью в ногах, холодом от влажной рубахи и злыми слезами, хлынувшими из глаз. Крепко зажмурившись и сделав глоток пересохшим горлом, он попытался унять истерику, стыдоба же такая... да что с ним, в самом деле? он длинно и забористо выругался хриплым, срывающимся голосом и стукнул по стене кулаком, снова зашипев от боли.
Потом пришла дрожь - то ли от холода, то ли от страха, то ли от нереализованного желания разнести к кривым гвоздям этот искаженский Ангамандо.
Он словно утратил кусок себя и не понимал, где потерял его, была точка опоры - и нету. Он ведь немало ужасов повидал в своей жизни. Пусть и не _таких_ ужасов, но настоящих, случившихся. Которых не вернёшь и назад не склеишь. А это всего лишь морок да нелепый страх. Раньше с опасениями он поступал просто. Дружеский разговор, кружка горячего травяного настоя или чего покрепче и, самое главное - не сидеть без дела. А здесь... вот скажите, что делать здесь? Оно стоит перед глазами, хуже, чем после Альквалондэ.
- Сгинь! - громко сказал он вслух. И тут с треском погас один светильник. Эльф встрепенулся, но никого рядом не было.
Масло, запоздало сообразил он. Просто масло закончилось. Ну да, если не давать воды, то зачем подливать масло?
Зашипел второй светильник.
И в самом деле, если здесь средоточие тьмы, они прямо недоработали, зажигая эти светильники.
Майтимо охватила весёлая, слегка истерическая злость. "Расскажи мне о своём свете, в чём твоя сила..." Да в том, что вы сами ничего не можете, только Древа гасить, да отцовские камни красть. Интересно, показали тебе камушки? Промолчал ведь, не сказал ни да, ни нет. Ничего вы не можете без нас, даже орки... Нельо крепко, до судороги сжал зубы, от резко стиснутого кулака дёрнулась и зазвенела цепь. Второй светильник давно потух, трещали и дымились следующие два, добавляя новый оттенок вони к местному и без того гадкому букету. Нельо снова выругался вслух. Как ни странно, приступ злости и ненависти вернул ему какое-то подобие уверенности в себе, даже холодно быть перестало. Хотя где-то внутри как будто зияла дыра.
"Мои братья не идиоты, мои братья не идиоты, не идиоты, не идиоты, не идиоты" - повторил раз двадцать, пока слова не навязли на зубах кислой оскоминой. Не идиоты, зато я идиот - зачем я стою, когда можно лечь?
Пошатываясь, он тихонечко сполз по стенке и завернулся в одеяло, пробормотав "Дрянь!" после особо неудачного движения. Как ни странно, удобнее всего было лежать лицом вниз, на том боку, который болел. Сон не шёл, светильники тухли, и вскоре камера погрузилась во тьму. Нельо заплющил глаза и стал вспоминать. Собственно, он просто хотел убедить себя, что братья понимают всё про Моринготто, но воспоминания потекли дальше. Периодически отгоняя навязчивые сегодняшние видения, он настойчиво пробивался к старым воспоминаниям. Отгонять приходилось всё меньше, меньше, и он сам не заметил, как заснул. Заснул, чтобы проснуться от собственного крика. То, что он так настойчиво пытался забыть, во всей красе явилось ему во сне.

+1

10

Наиболее распространенное заблуждение эльфов в том, что якобы обитатели моей твердыни ничего не могут без детей Света, ну вот просто ничего. Это заблуждение сродни очень свойственной эльдар гордыне, и оно вполне объяснимо. Но...все же это заблуждение: тот, кто может погасить огонь, сильнее огня. А я умею - не только гасить. И поверьте, ученики у меня хорошие.

Снова безвременье в темноте и тишине, а потом снова скрипнула дверь, слабый свет из коридоров обрисовал женский силуэт на пороге.
- Орки.. раззявы..  - даже не выдохнула, скорее  - подумала на выдохе. Ей и так было все видно, но темнота скрадывала и краски, и объем, превращая видимое в игру мутных силуэтов, Мышке это не очень нравилось. Вот была бы она в крылатом виде, но лучше не надо - так пленника совсем запугать можно.

Пленник лежал на боку, лицом к выходу, и открыл глаза на скрип двери. Две светлые точки сверкнули во тьме.

Мышь не то, чтобы всерьез испугалась, но холодом по коже продрало, у здешних она такого никогда не наблюдала.
- С тобой прямо и светильников не нужно, - шутка получилась почти естественно... почти. - Глазищами зыркнул - и все видно.
Тем не менее, она положила что-то, что держала в руках, на сундук, и зажгла светильники.

Снова она... эльф поймал себя на желании спросить, что слышно о переговорах, но сам заткнул себе рот. Мысленно. Нет никаких переговоров, нет, ты ничего не знаешь об этом, и правды не скажет никто.
Когда майе подошла, чтобы зажечь самый близкий к нему светильник, эльф сел, следя за ней глазами.

Обернулась, пристально посмотрела на эльфа, ну так... после разговора с Гортом бывает много хуже.
- Ну и что ты с волосами сделал? - досадливо. - Их теперь точно не дочешешься.

Волосы? Эльф удивился и растеряно на неё посмотрел, не сразу вспомнив, что он сделал с волосами. Если они не интересовали его вчера, то уж сегодня... Ах, волосы... на лице мелькнуло понимание, да и только.

- Драть тебя некому, - обиженно. - Такую красоту извел.

Эльф криво улыбнулся. Да уж, точно. Кому камни, кому волосы. Чужие.

- Тебе что, Гортхауэр язык оторвал? - Тхури стало совсем обидно, ну вот не ценит же, зараза рыжая.

Эльф подобрался, и обжёг майе пристальным взглядом.
- Его Гортхауэр зовут? - да уж, как раз не хватало имени для списка, - кто он?
Теперь "оторвал язык" для эльфа звучало совсем иначе, раньше и в голову не пришло бы, что это не просто неудачная метафора.

- Гортхауэр, а еще Саурон, а еще - Аулендиль, но об этом лучше не вспоминать, если шкурка дорога. Он любимый ученик и правая рука Владыки.

- Аулендиль, - презрительно выдавил эльф и усмехнулся. А потом пристально посмотрел на майе и спросил. - А ты? Ты... из чьих?

- Эсте и Ирмо... была... давно? - ответила легко, будто… было и было, туман, растаяло.

Так вот значит, откуда... он вспомнил уверенные целительские движения, и по-новому посмотрел на майе. Но здесь ей интересней, как же. Эльф едва заметно вздрогнул, вспомнив открывшиеся ему вчера подробности об этом "здесь". Оставалось надеяться, что хоть она не станет про валар расспрашивать. А этот... Гортхауэр... тоскует он что ли или притворялся?

Расспрашивать она как раз не собиралась... она выводы делала.
- Здесь интереснее. Вам вот тоже, получается, не понравилось за морем-то?

- Тут кое-что наше... завалялось у вас, - не стал вдаваться в подробности эльф. - Должен нам ваш... - он подумал, не сказать ли понятнее, но язык не повернулся, -  Моринготто немного. Только долг пока растёт что-то.

- Моринготта? Наша? Наш? Да переведи ты уже, надоело.

- Главный ваш. Вернулся недавно, - лицо эльфа стало совсем злым, - И мы за ним следом. А переводится это как Враг. Чёрный враг мира.

Мышь выдохнула, почти испугано... резко и сильно ударила эльфа по губам...
- Он - Владыка!.. - с нажимом.
Собственно, пленники и раньше на Владыку ругались, но тогда она не попадалась так по-глупому - вот в чем дело... моринготта... ах ты ж…

От неожиданности эльф не успел поймать её руку, попытался, но как-то вяло и слишком поздно.
- Кому - как, - равнодушно прокомментировал он и облизал разбитую губу.

- А вот не говори плохого, - насупилась.

- О хороших я и не говорю, - пожал плечами.

Хмыкнула только, отошла к сундуку, будто решила еще раз посмотреть, что там принесла. Отгородилась, ну не вышел разговор, ну и…
От себя ведь не отгородиться. Целительница, она прекрасно видела пересохшие губы, слышала хриплое дыхание, понимала, что эльфу плохо... но хотелось поймать его на высказанной слабости, а он ловиться не хотел.

Эльф следил за её действиями куда напряжённей, чем вчера. Сам сообразил, сравнивая вчерашний и сегодняшний день, насколько сдал,  Разозлился на самого себя, шумно выдохнул. Так ведь и рабом стать недолго, если в том же духе продолжать. Эльф зачем-то посмотрел на стены по бокам и остался сидеть. Вставать на всякий случай казалось бессмысленным, охрану майе пока не звала.

Этот взгляд прямо ощущался шкуркой меж лопатками... хорошо, хотя и мало.

Эльф таки встал. Неловко, держась за стеночку, но встал, ни разу не повернувшись спиной и глядя на неё. Не в глаза, а словно схватывая позу целиком. Этот взгляд был бы уместнее в бою, а не здесь.

Вот это было именно то... то самое... Даже лучше, чем униженная слабость... готовность безнадежно сражаться, когда сил едва хватает на то, чтобы стоять. Мышь тоже не отрывала от него взгляда, и приближалась неумолимо, как грозовой фронт... и вот уже на расстоянии, где можно уцепиться в глотку...
- Я тебе попить принесла, - протянула флягу.

Встречное движение эльфа было медленным, слишком медленным, он и сам это понимал, но бросился вперёд на мгновение раньше, чем она заговорила. Бросился, но таки изменил траекторию движения так, чтобы не задеть.
На флягу эльф смотрел горящими глазами, но опустил протянутые руки, поднял взгляд от фляги к её лицу и спросил:
- Зачем?

- Как это - зачем? - она не то, чтобы не поняла вопроса. Но ответила намеренно - около. - У тебя даже губы уже трескаются и хрипишь.

Эльф постоял несколько мгновений, будто обдумывая - дышал он при этом тяжеловато, но глубоких вдохов старался не делать - а потом-таки протянул руки к фляге.

Чуть улыбнулась, вложила флягу в ладони.

Он, поколебавшись мгновение, кивнул в ответ, открыл флягу и принялся жадно пить. В этот раз ни о каких мелких глотках речи не шло, он выпил её практически залпом.

Там оказался отвар из душистых трав, снова мята и чабрец, пожалуй, это было лучшее, что можно сделать со здешней водой.

Эльф вытряхнул из фляги последние капли и с явным сожалением протянул её назад.
Здесь был очень скользкий момент. Говорить спасибо не хотелось. Он очень хорошо помнил всё, что она сказала и сделала по отношению и к нему, и к другим. Да, там было и хорошее, пусть иногда странно понимаемое. Но она была его врагом и слугой его Врага. "Интереснее..." Но за содержимое фляги было правильно сказать спасибо. Это было честно. И после недолгого колебания он произнёс это слово, хоть какое-то время после этого оно и жгло его губы.

Мышь даже довольно плечиками передернула, именно довольно - будто ей крылышко почесали... отсутствующее сейчас крылышко.

Эльф посмотрел на неё мрачно, так, как будто бы спасибо только что говорил не он.

- Получается все же, - улыбнулась как-то даже, будто ободряя. - А я тебе и поесть принесла.

0

11

Вы живучи, дети Единого. Так живучи, что иногда это огорчает вас самих. Но правда в том, что, кроме смерти, нет никакого способа спастись. Никакого.

Энтузиазм эльфа на тему еды был сомнительным. Если о воде он мечтал, и она бы ему, наверное, даже снилась, если бы не приснилось другое, то о том, что бывает еда, он как-то даже и забыл. Ну вот просто вылетело, и он смотрел на майе с лёгким удивлением даже от самой идеи, что ему принесли еду.

Это-то было как раз и понятно и совсем не значило, что кормить его не нужно.
Майе взяла котелок, размером куда больше, чем был тот, походный, открыла крышку, оттуда умопомрачительно запахло хорошо сваренным и приправленным мясным супом.

Эльф позеленел и покачал головой, глядя на котелок с плохо скрываемым отвращением.

Мышь удивилась… очень.
Можно было подумать, что он голодный слишком долго, и тело уже не воспринимает еду, но нет, не то, не совсем то...
- Ну что такое? - удивленно и уже с готовностью опять обидеться. - Я специально для тебя приготовила и утку даже поймала.

Он ещё раз покачал головой и сделал шаг назад, к стене.
- Утку? - недоверчиво переспросил, приподнял плечи, судорожно сглотнул и дёрнулся в абсолютно характерном движении, каким подавляют рвотный спазм, правда дополнительно вздрогнув и поморщившись под конец. - Нет, я не буду.

- Утку, - подтвердила. - Они недалеко от ворот иногда пролетают. Ну, глупые птицы.
И встревожилась:
- Тебе совсем плохо?

- У меня ребро, - он показал рукой примерно туда, где болело. - А мясо есть я не буду.

-  Погоди, только не дергайся,- положила ладонь примерно туда, куда он показывал, всмотрелась - в тело.

Он напрягся, но таки не дёргался.

- Сломали все же, - досадливо поморщилась. - Вот же громилы неуклюжие.

Эльф посмотрел на неё с удивлением, плавно переходящим в легкий, с оттенком брезгливости интерес. Что довершили дело не её громилы, а громилы "друга Ауле", он ей решил не сообщать. Какая разница.

Мышка бы порадовалась, пленник даже признался, где болит, и это определенно будоражило до мурашек, но теперь дело чести - ему помочь. А времени на нормальное лечение перелома может и не оказаться…
- Я могла бы зарастить перелом как целитель... - предложила не совсем уверенно. - Но сам понимаешь, прикосновение моей силы тебе не понравится, а будешь слишком активно ей сопротивляться - просто ничего не выйдет.

От идеи прикосновения чуждой силы эльф вздрогнул, и отчего-то на ум пришло вчерашнее осанвэ - и с чего бы, правда? А она ещё и стесняется чего-то... интересно, чего? Что ещё за гадость там кроется? Или наоборот... гадостей она как раз не стеснялась вроде. Гадать Майтимо не стал, а просто покачал головой:
- Не стоит.

Мышь не то, чтобы стеснялась… она опасалась, кто знает, не прилетит ли обратно от этого эльфа со светом в глазах, если целительство будет ему слишком уж неприятным. А оно будет, но об этом она ему точно не собиралась говорить. Он и так норовит треснуть при каждом удобном случае.
- Ну допустим. хотя это не есть хорошо.. а что с мясом не так?

А вот это оказалось чрезвычайно трудно сказать словами. Перед глазами стоял орк, размахивающий чьей-то обгрызенной рукой, а слова упорно не желали складываться в предложения и вылетать изо рта.
- Укветима укарима... да не могу я...

Мышь несколько мгновений смотрела на него так, будто размышляла - не вылить ли этот суп несговорчивому пленнику на голову? Но потом его лицо, выражение напомнило ей что-то другое, других и она вдруг согласно кивнула.
- Хорошо, отнесу новеньким, одному там совсем плохо. Кстати, что ты там сказал? Переведи.

Эльф, услышав о новеньких, посмотрел куда-то сквозь неё невидящими глазами и выдал ещё одну замысловатую тираду. "Моринготта" там фигурировала тоже. А потом его взгляд прожёг ей глаза.
- Кто они? - спросил он резко и требовательно, как будто имел право спрашивать, как будто это не он только что дёргался от боли и бледнел, как будто не он был скован в этой камере.

Ну вот, опять. Но бить его снова было лень, да и вообще - все они тут ругаются.
- Здешние, из недавних боев, собственно, ты их видел - четверо из фалатрим.

Эльф отвёл взгляд, шумно выдохнул.
- Это... - спросил он с сомнением, - правда, утка? Отнеси.

- Я что, настолько глупо выгляжу? - обижено. - Или первое столетие эльфов вижу? Первое время оркам и пленным варили в одних котлах. А с орками никогда не угадаешь, кого они сварят. Крыс… ну против крыс как раз никто не возражал. А потом в одной камере нашли в супе палец и все эльфы там умерли - просто от голода, потому что больше они ничего уже не ели, - похоже, именно это она и вспомнила несколько минут назад. -  Это правда утка.

Эльф с сомнением, но и с куда большим интересом посмотрел в сторону котелка.
Не первое столетие, значит... палец очень мало чего добавил к той тошнотворной картине, что стояла перед глазами. Но деление эльфы-орки, и, главное, фраза "все эльфы умерли" давала надежду. Но самое подлое заключалось в том, что запах вдруг показался вкусным, и эльф впервые за много дней почувствовал голод. Правда, тут же затошнило опять.

Майе наблюдала, как пленник меняет цвет от бледно-зеленого просто к бледному и обратно.
- Знаешь, давай лучше вот это, - достала что-то из поясного мешочка, того самого с "трофеями" и вложила ему в ладонь.
Он вздрогнул и посмотрел, что это.
Два прямоугольничка, завернутые в листья, и уже слегка смазанная печать на белом воске.

Коймас! Эльфа словно подменили. Куда делся зелёный оттенок, казалось, он светился весь, гладя рукой примятый зелёный лист и печать с незнакомым гербом. Мысль о том, откуда это здесь, пришла мгновением позже, когда рука уже тянулась разворачивать.
- Чьё это?

На лице у Мышки явственно читалось что-то вроде "Меньше знаешь - лучше аппетит", но она все же ответила:
- Трофейные, попадаются нечасто.

Ещё одно орочье слово... впрочем, о значении нетрудно догадаться. Эльф нервно облизал губы. Всё чужое, всё не своё. Стараясь не думать о судьбе владельца, которому неведомая местная Дарительница Хлеба вручила хлеб жизни - и название это внезапно зазвучало новыми красками, в Амане оно звучало не так, даже после гибели Древ - Нельо принялся аккуратно разворачивать один из коймас, и внезапно понял, насколько сильно он хочет жить. Что Чертоги, только что казавшиеся спасительным приютом, подождут, а... хотелось набрать полные лёгкие воздуха, не здешнего, а настоящего, свежего, и... разнести всё вокруг в клочья. Эльф сделал очень аккуратный, медленный вдох, и, бережно держа неразвёрнутый коймас в одной руке, а развернутый - за листик, чтобы не прикасаться руками в ангамандской грязи - принялся медленно есть. На майе он не обращал вообще никакого внимания, как будто был здесь один.

- И опять даже не поблагодарил, вот же... эльф, - последнее прозвучало не меньше, чем "сволочь", а может и на "моринготту" какую-нибудь потянуло бы. Но потом майе все же вгляделась в лицо пленника - отсутствующее, совершенно нездешнее и буянить по поводу "неблагодарного" передумала... пока, по крайней мере.

Эльф ещё какое-то время не обращал никакого внимания на окружающую реальность. Совсем, как будто бы её не существовало. На фразу майе он и ухом не повёл. Закончив с одним хлебцом, он какое-то время смотрел на обёртки. Выбрасывать или отдавать их не хотелось, только... сложить-то их куда? Эльф запихал листья в рукав и уставился на второй хлебец. Есть его сейчас было неслыханным, безумным расточительством. Оставить себе? Он ничуть не сомневался, что очередные орки отберут его раньше, чем он решится его съесть, и... дай Эру, чтоб не растоптали, вряд ли им он впрок. Попросить передать тем фалатрим? Им нужней, только где гарантия, что кто-то станет выполнять его просьбы? Вздохнув, он протянул второй хлебец майе.
- Спасибо. А это отдашь тем, кому будет нужней.
Майтимо понимал, что это ни в коей мере не гарантия того, что так случится. Но сохранила же она, и не спрятала, а смогла отдать ему. Может, кому-то другому тоже повезёт. Всё лучше, чем орки растопчут.
Эльф с явной тоской посмотрел на зелёный свёрток, с которым расставался, и поднял взгляд на майе. Во взгляде уже сомнений не было, бери, мол.

Майе смотрела на этот безусловный образчик безумия, и глазки у неё как-то округлились слегка. Нет, в том, чтобы эльф отдал еду товарищу или даже совсем незнакомому собрату по несчастью как раз ничего нового не было, видали уже. Но чтобы - вот так, на удачу... ей…
Она смотрела так, будто пыталась каждое мгновение увидеть и запомнить со всех сторон, на вид, на слух, на вкус, на ощупь - так точно. Мышка вдруг протянула руку и ласково погладила эльфа по спутавшимся волосам.

Эльф отшатнулся. Да, он был благодарен за коймас и питьё, да, он решил, что у неё хлеб будет сохраннее, чем у него, и больше шансов, что попадёт к кому-то из его собратьев, но... он ни на мгновение не забыл, что это она, майе Тхурингветиль, "командовала его пленением", что она его враг и служит его врагу.
- Ты берёшь или нет? - спросил... как будто, если она позовёт орков, у него хватит сил не отдать... разве что проглотить целиком.

- Какой ты... Валар вас недооценили... - да, она смотрела на него с неподдельным восторгом, но... как на драгоценный камешек, который загребущим мышиный лапкам очень хочется прибрать поближе. - Возьму… и передам, обещаю... Может даже и тебе, потом - когда нужнее будет.

- Я запомню, - сказал он серьёзным, но каким-то неэмоциональным тоном, без претензии, без радости и без угрозы, просто закрепляя то, что сказала она, - я услышал твои слова.
И сунул свёрток ей в руку. Неуместная, абсолютно идиотская аналогия промелькнула перед мысленным взором и тут же пропала. Это ведь была отцовская фраза, сказанная по совсем-совсем другому поводу. Сам Майтимо не слышал ни слов Нолофинвэ, ни ответа отца, который сам только что невольно повторил, но последствия... здесь точно ни к чему думать об этом. Феанарион не был рад сожжению кораблей, но точно знал, что если майя нарушит слово и если он сможет, если дотянется... он готов сделать что-то подобное.

Она только кивнула и спрятала сверточек обратно в поясной мешочек.

Он, прищурившись, внимательно посмотрел на неё.
- Скажи, а какой у вас в Ангамандо самый лучший, - он поколебался, но всё же употребил чужое слово -  трофей?

- Ты... - не задумываясь. - Интереснее я пока не видела.

Эльф чуть не поперхнулся от неожиданности. Он ничего не сказал, но лицо мгновенно приобрело отстранённое и злое выражение, как будто с грохотом захлопнулась невидимая дверь. Впрочем, зол он был прежде всего на самого себя - расслабился, размяк, слово чужое употребил, не зная точного значения - и на тебе, получай. На чужом поле - как на чужом поле, нечего.

- Ну вот, обиделся, - констатировала Мышь... вот так с этими эльфами, чуть что - сразу в ежиков превращаются... с колючками.
Так или иначе - среди трофейных сокровищ бывшую ученицу Ирмо и Эсте явно больше интересовали живые тела и души, а не камни.

Эльф ничего не сказал. Облокотившись о стену, он стоял и смотрел мимо лица майе, за каменным выражением лица и заносчивой позой пытаясь скрыть жгущее его чувство унижения и бессилия. Сесть он не решался.

Мышь явно включила охотничью чуйку, то есть - поняла, что тут сейчас ловить нечего, хоть пытай этого ежика. Она просто налила ему воду в кружку, забрала пустую флягу и котелок с супом и вышла.

После ухода майе эльф большую часть времени провел, лежа на больном боку. Пытался растянуть воду как можно дольше, но она всё равно закончилась. Пленник пытался выдумывать себе разнообразные занятия - плести косички из вытрепавшихся нитей одеяла, считать воображаемых птиц и даже сочинять стихи. Стих вышел почти полностью состоящим из нехороших выражений, и Майтимо бросил это дело. От мыслей всё равно было не деться никуда, и он так и провёл весь день, кружась от надежды к отчаянию и обратно. А ещё он загадал для себя, что если он сможет увидеть камни, всё будет хорошо. Больше никто из братьев не попадёт в плен, и они разобьют Врага и добудут таки сильмариллы. Загадал и испугался - а если нет? Если не увидит?
Засыпалось с трудом, но пленник таки заснул.

0

12

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Мы никогда никуда не спешим. Запомните. Никогда и никуда.

Через какое-то время дверь в камеру открылась снова. Мышка вернулась...

Эльф спал в той же самой позе, в которой она застала его накануне, когда только вошла.

Спит... ну тут просто соблазняло подойти и разбудить опять погладив по голове. Что она и сделала, впрочем, готовая отпрыгнуть.

Эльф вздрогнул и открыл глаза. Увидел, кто его будит, отодвинулся, но и только.

- Вставай, - негромко. - Приказано доставить тебя в кузницу.

Напрягся, заозирался, сел.
- Какую кузницу? - эльф подтянул под себя ноги, готовый вскочить. Что может быть в кузнице, нолдо представлял слабо, но уверен был в одном - ковать для себя они не заставят его точно, лучше пытки, чем потом кто-то будет щеголять в  кандалах его работы.

- Обычную, - пожала плечами. - Скорее всего - кандалы заменить.
Только вот заменяют их тоже для чего-то…

- Заменить? - переспросил он, таки вставая на ноги. На золочёные с инкрустацией, ага. - Зачем?

- А мне откуда знать? - почти огрызнулась. - Значит эти не подходят.
Для работы не подходят, для пыток или вид не понравился Горту - откуда в самом деле ей знать.

Эльф смотрел больше на дверь, чем на неё, и зачем-то взялся руками за свои шейные цепи. Каждой рукой за соответствующую цепь. Наверное, надо было что-то сказать, просто чтобы разрядить обстановку, но все слова разом вылетели из головы.

Мышка с некоторым сомнением оглядела пленника и сунула ему в руку кружку, воды там, правда, было всего несколько глотков - только горло смочить.
- И если тебе что-то надо - сделай сейчас. Пока я буду "эскорт" из охраны выбирать.

Эльф взял кружку, потом таки выпустил цепь и быстро выпил содержимое.
Совет майе явно говорил о том, что его как минимум уводят надолго.

Майе думала не только о "надолго", но эльфу это прямо сейчас знать необязательно. Она вышла и через какое-то время вернулась с конвоирами.
- Отковывайте, - распорядилась. - И идем.
Если его будут пытать - он будет замученый и милый. Это если просто пытать, а не изувечат, как Горти любит. Этого, на свое счастье, эльф тоже не услышал... Мышка только смотрела задумчиво, если изувечат - будет жаль, да.

Эльф встретил входящих прежней позой. Стоя почти возле самой стены, он держался за шейные цепи с двух сторон.
Его план был, возможно, не самым гениальным, но Нельо твёрдо решил, что просто так никуда не пойдёт. Спроси кто-то перед этим или после этого - зачем ты это делаешь, чего ты добился, эльф - Майтимо вряд ли смог бы сказать что-то определённое, кроме "не ваше дело". О разумности поступка речи не шло в принципе - какая разумность может быть в месте, о котором ты знаешь так ничтожно мало, и уверен можешь быть только в одном: каждое новое знание тебе не понравится. Нет тут разумных поступков и быть не может. Зато давящая, мощная воля этого места ощущалась в каждое мгновение - в холоде кандалов, во вкусе воздуха, в поведении здешних обитателей. Он ощущал эту волю всем телом... или душой? впрочем, какая разница? и понимал, насколько он слаб и ничтожен, чтобы переломить, перемолоть в одиночку всю её без остатка, до основания. Он верил, безумной верой, которая рождается только в отчаянии, что это удастся другим. Но ему, здесь и сейчас... не смешите. Но это не значило, что он мог позволить сделать то же самое с собой. И решимость не дать, не сдать ничего добровольно, сопротивляться в каждый момент, когда это возможно, внезапно пришла и... и всё. Сомнения, страхи, боль никуда не исчезли, просто стали маленькими и несущественными рядом с этой решимостью. Он знал, как мало может сделать, понимал, что сопротивление только приблизит худшее, но это "ничего добровольно" было проявлением его воли, и он чувствовал - буквально физически, да - что это важнее, чем дышать. Если бы пришлось объяснять словами, он не смог бы... да он и не пытался, даже себе. Некогда было. Не до того.

Зашли тутошние длиннорукие орки, исподлобья глянули на эльфа. Видно же, брыкаться намерен. Поплевав на руки, они взялись за цепи, открепляли по одной, сразу передавая в руки. Видно же, не пытаный еще, сильный значит.

Эльф спокойно стоял, когда открепляли и раздавали цепи, как будто это не касалось его совсем. Как только открепили последнюю цепь, эльф всем весом резко прыгнул, упал на здоровый бок, выдирая цепи из рук орков. На шейной цепи он дополнительно повис рукой.

Орки как раз открепляли ручные цепи, когда пленник рванулся. Последний из охраны замешкался и цепь с грохотом полетела на пол. Остальные что-то возмущенно-встревоженно заорали, потянули цепи на себя. Орк, упустивший цепь, всё пытался её снова поймать.

Нельо таки удалось ухватиться за вырванную цепь. Сперва он собирался ударить тех орков, которые будут в противоположной стороне, но понял, что быстрее дотянется до этих, у которых цепь и была вырвана. Поднимаясь, он одновременно полоснул цепью по оркам - куда придётся.

Мышь напряженно следила за пленником, но пока ничего не предпринимала. Если он положит пару орков - остальным больше еды будет. Но если повредят самого пленника, вот прямо сейчас…
Эльф на мышь не смотрел, специально не смотрел, но совсем не заметить было невозможно - силуэт прекрасной женщины поплыл, как в кошмарном сне, трансформируясь в огромную шерстистую тварь с кожистыми перепончатыми крыльями.

Это уже было как в настоящем бою... мысль, мол, надо же, у них и такое есть, и я её в чём-то таком подозревал, пронеслась почти мимо сознания, а рука эльфа уже разворачивала цепь против более грозного противника.

Орки поняли, что попали… Если уж Зловредная в свой облик перекинулась, значит всё, пиши пропало. Страх придал оркам сил. Те, кто держали в руках цепи от ног рванули их на себя, выбивая почву из под ног пленника. Шейные цепи рванули вниз, пригибая пленника к полу.

Мышь не бросалась в атаку, просто встопорщила крылья и.. запищала? заорала.. звук нельзя было назвать громким, но - высокий и мерзкий - он резал по ушам и по разуму, даже поднял пыль облаком, закрывая глаза.

Камера резко опрокинулась, а потом на Нельо навалился крик. Казалось, он бил отовсюду, отражаясь от стен, вибрируя в голове, поднимая пыль. Эльф даже не сообразил подумать, откуда здесь могла взяться эта пыль, мешающая видеть и забивающая глаза,  Он продолжал барахтаться, не понимая, где верх, где низ, с какой стороны враг и помнил только одну вещь - в правой руке у него цепь, и надо...

- Хватайте его, чтоб шевельнуться не мог! - вползло в уши орков злобное низкое шипение.

У орков при звуке вопля майе остекленели глаза. Они будто разом утратили и разум и волю. Но тем крепче сжались пальцы на звеньях цепей. Приказ вывел их из оцепенения, но не вернул разума. Не зная более страха или сомнения, они кинулись на эльфа. Обычно с таким пленником это закончилось бы смертью не одного. Но эльф, на их счастье, сейчас не мог почти ничего.
Однако, для того, чтобы его скрутить разум им не требовался, хватало опыта. Две цепи, что крепились к рукам поспешно были обмотаны вокруг груди и плечей пленного. Безжалостно, металл впился в мышцы, почти раздирая кожу.

Когда всё вокруг перестало двоиться, и верх с низом стали на свои места, Нельо обнаружил свои руки скрещёнными за спиной - дёрнул, но держали крепко - и орков, сосредоточенно пеленающих его цепями. Он попытался извернуться всем телом и дотянуться ножными кандалами до ближайшего, метя в колени.
В голове ещё слегка мутилось, цепь немилосердно врезалась в старые ушибы, но это всё словно исчезло, когда появилась новая цель - дотянуться ещё до кого-то, пока совсем не спеленали.

Отредактировано Доброжелатель (2015-08-09 18:40:13)

0

13

У нас очень много способов сломить сопротивление. Мы много умеем, много можем, и нам даже интереснее с теми, кто не готов сдаваться сразу. Чем сильнее ваше сопротивление, тем глубже будет пропасть отчаяния, в которую вы упадете. Вы ведь не хотите упасть в пропасть отчаяния? Да что вы, в сущности, об отчаянии знаете?
Пленник пытался сопротивляться, кому-то из орков таки прилетело ногой, но он вроде и не заметил. Получил по зубам и продолжил свое занятие. Но вот в глазах у орков начало что-то просыпаться, а вместе с этим и злоба. Глаза налились красным. Тот, по кому прилетело ногой, схватился за ушиб, заворчал и наградил пленного ударом по голове. Легко бить беспомощного. Кому-то из охранников прилетело цепью, виден был край кровоподтека, что тоже не прибавляло оркам бережности.
А эльф теперь был спеленут. По виску потекла тонкая струйка крови, орк таки расшиб кожу над виском. Освободившиеся орки снова взялись за ножные цепи и цепи ошейника. А те, что теперь остались без работы, подняли пленника за ошейник рывком на колени, ставя его перед Зловредной.

- Не калечить, - прошипела. Хотя пленнику это уже и не грозило. Испугалась все же потерять игрушку или нагоняя от Владыки, или... предпочла уже и не задумываться, по мере того, как таял испуг и вспоминать его хотелось все меньше.
Тварь сложила крылья, закрывая тушку, ее силуэт снова поплыл, перетекая в эльфийское обличие… сложенные крылья-или запахнутый плащ-или просто туман, уже и растаял. Майе стояла в своём обычном обличии, придерживая платье - шнуровка на нем разлетелась.

Нельо знал, что этим кончится, но всё равно его трясло от бессилия. Когда его поставили на колени, он попытался выпрямиться - в кои-то веки орки не наступили ему на ноги при этом.
На мгновение прищурившись с той стороны, где ему прилетело по голове, эльф тут же широко распахнул глаза, уставившись на майе. В горячке боя - конечно, боем эту нелепую суету можно было назвать с большой натяжкой, но для него-то это был бой - Майтимо и не подумал испугаться, просто не до того было, да и последнее это дело - пугаться в бою. А теперь он смотрел так, как будто бы увидел всё это в первый раз. Её шипение продрало по коже больше, чем обычные приказы на тёмном наречии, и, как всегда, отдельно бесило непонимание. Было не то что бы страшно, нет, тем более, что майе стыдливо прикрылась крыльями и начала обратное превращение. Вон стоит уже такая, как была, только платье сваливается. Эльфу не было настолько плохо, как со злосчастной уткой, но на лице застыло что-то среднее между удивлением и отвращением. В Ангамандо - как в Ангамандо, а чего он ждал-то? Что всё будет таким, каким кажется? От прикосновений Тхурингветиль, в общем, абсолютно беззлобных по сравнению с действиями орков, эльф дёргался и раньше, была в этом какая-то страшная, плотоядная неправильность, от которой хотелось отодвинуться подальше. Но запоздалое понимание, что за тварь гладила его по волосам, бинтовала его раны и пыталась сделать причёску, заставило бы его вздрогнуть - только вздрагивать в этих проклятых цепных пелёнках было... ээээ... слегка неудобно... и довольно больно.

Когда эльф попытался встать, раздраженные орки снова дернули за ножные цепи, роняя его на пол. Лязг металла цепей о камень пола – просто музыка. Синяки и кровоподтеки не называются «калечить».

Эльф успел только чуть приподнять голову, чтобы не разбить лицо. Зато остальное... в спелёнутом состоянии смягчить удар почти не удалось, да и падать на и так впившиеся в тело цепи оказалось совсем не то же самое, что на камень пола. Пленник издал то ли сдавленный вскрик, то ли хрип, и стиснул зубы. Досады почти не было, только злость.

Несломленный - это красиво, всегда красиво, но бывает еще и опасно, и тогда не до любования. Но эльф, спелёнатый цепями, как младенец, опасен не был и вызывал такое теплое, пушистое ощущение в груди. Умиление почти. До тех пор, пока Мышь не заметила отвращение в его взгляде. Ах ты ж!.. Она бы сама его ударила, но орки успели первые и, когда пленник захрипел на полу, снова всколыхнулось беспокойство - ребро! Она подошла и положила ладонь на место перелома, не обращая внимания - нравится это пленнику или нет.

Эльф услышал её шаги, повернул голову. Попытался заёрзать, но как-то неуверенно. Что она хочет, он пока не понял.

А она просто всматривалась в его тело, в перелом, ну кому нужны подобные сюрпризы? Орки так энергично приложили его о пол, что это большая удача, если сломанное ребро еще не в легком.
Не в легком, хотя ударом о пол ребро все же сместилось, и до совсем нехорошего оставалось не так много. Мышь кивнула оркам.
- Переверните его и держите покрепче.

Орки шустро управились, невелика проблема перевернуть связанное, лежащее тело, даже если оно дергается.
Тот орк, которому прилетело ногой, глянул на эльфа, оскалился, увидев его взгляд. Наступил ногой на харю, сворачивая её на бок:
- Закрой зенки!

От майе просто последовал короткий сильный удар орку.. ну куда поближе, но весомее. Вышло - в пах.
- А про зенки, - с нажимом. - Я ничего не приказывала.

Орки заворчали зло, но тихо, про себя, никто возражать не собирался. Тот, которому досталось на орехи, отскребся от пола, куда, согнувшись, упал, засопел и пошел держать ноги, подальше от Зловредной. Но хоть не убили и то ладно.
Злость и ненависть в орочьих глазах всё разгоралась.

Майе без церемоний задрала на пленнике рубаху, положила ладонь на место перелома Она сквозь плоть ощущала острые обломки костей, и могла их собрать в кучу... а что ощущал пленник? Да кого это интересовало? Для темной целительницы плоть была податливым материалом, боль пациента - иногда досадной помехой, иногда - инструментом, а иногда и самоцелью, забавной игрой с заключенной в плоти душой. Напористая, властная, бесцеремонная сила лепила злосчастное ребро сноровисто и умело, но отнюдь не ласково.

Майтимо сперва не понял, что с ним собираются делать вообще, и, естественно, дёргался и злился, когда его переворачивали. Когда перевернули-таки, он мрачно посмотрел на майе, думая, не спросить ли её, что она собралась делать, и тут... тень, резкий удар, вонь, врезавшиеся в тело цепи в ответ на бесплодную попытку сопротивления, и снова свет. Всё произошло мгновенно, и эльфу осталось только отплёвываться от грязи, пытаясь утихомирить скручивающиеся в узел внутренности. Спасла его, надо же, защищает... как хищник добычу? Он с ненавистью посмотрел не на орков, а на Тхурингветиль. А дальше просто было больно, и эльф сосредоточился на одном - как там она говорила, будешь сопротивляться и ничего не выйдет? Он не очень сам понимал, как это, да и в принципе был не против, чтобы ему залечили ребро... хотя какое, к валарауко, это лечение, разве когда лечат, оно может быть так? Эльф не кричал, почти не морщился от боли и совсем не дёргался, и даже глаза прикрыл наполовину.
О чужой силе - нет, не физической, а другой - Майтимо твёрдо знал только то, что нельзя снимать аванирэ. Он его и так не снимал, вроде бы, но сейчас сосредоточился на том, чтобы оно никуда не делось. А дальше? Эльф просто вспомнил _настоящих_ целителей. Воспоминание, хоть и словно подёрнутое дымкой, резануло душу контрастом. Не зная, что делать, Майтимо пытался защищаться, как мог, словно бы распространив своё аванирэ на каждый участок своего тела. Он не знал, было ли это игрой воображения или чем-то помогло, он просто делал то, что мог сделать.

Эльф не то, чтобы мог всерьёз сопротивляться, более того - не то, чтобы всерьёз сопротивляться хотел. Но все равно он зажался в себе, даже на боль почти не реагируя, и податливый "материал" под пальцами стал ощущаться менее податливым. Майе это не остановило, скорее - сделало напористей, да и времени было мало, в кузнице то ожидали, и были бы весьма недовольны затягиванием.

Боль вырвала пленника из его состояния, он широко распахнул глаза и с большим трудом всё же умудрился не заорать.

Живой отклик - это приятно, даже если это крик боли, бьющийся в горле и так и не выпущенный наружу, ощущаемый только лёгкой вибрацией диафрагмы на кончиках пальцев. Чужая боль бывает вкусной... откровенно говоря, Мышке сейчас не помешало бы что-то вкусное, вообще - пожрать бы... Ничего, и так уже справилась, а пожрать можно потом, сейчас особо и нечего... некого, разве что орка, но от них выворачивает, как от тухлятины, ну их…
Майе поднялась немного тяжеловато.
- Поднимайте его и идём уже.
Спелёнутого эльфа была не проблема поднять. Орки всё так же контролировали ноги, в любой момент готовые уронить пленника, и потащили его за собой на ошейнике в двери

0

14

Настоящая свобода начинается по ту сторону отчаяния. Всё просто: она внутри..

Эльф не сопротивлялся, казалось, он весь погружен в себя. Он лихорадочно "ощупывал" мысленно своё тело изнутри, чтобы удостовериться, всё ещё ли оно принадлежит ему. Ничего чуждого он в итоге не обнаружил, просто всё болело и руки занемели вдобавок.

Мышь шла следом, силенок, чтобы держаться ровно ещё хватало.. и ладно.. Она даже шнуровку успела поправить, и платье теперь не сваливалось, хотя и сидело далеко не столь безупречно. По крайней мере, с точки зрения майе.

Дорога камеры до рабочих залов Жестокого была неблизка. Поплутав по нешироким внешним коридорам, эльфа вывели совсем в другие места. Здесь было просторнее, стены и пол лучше обработаны и гораздо больше орков. Которые, впрочем, завидев майе, уступали процессии дорогу быстро. По пути попадали и огромные пещеры. Дорога, по которой вели эльфа, проходила по верхним галереям этих пещер, давая только краем глаза увидеть, а то и просто догадаться, что происходит там, внизу. А снизу слышался лязг и вопли, шипение раскаленного металла и стук молотов по наковальням. Клубы пара и дыма подсвечивали красноватые отблески огня в горнах. Здесь кипела и билась жизнь крепости, направленная только на одно – еще больше силы. Здесь ковалось оружие и оковы Ангбанда. И, казалось, пещерам этим нет конца.
В одном месте произошла небольшая заминка. Там орки избивали раба, трудно было определить что это за существо, жалкая фигура в обносках, покрытая следами побоев и грязью. Быть может это был мелкий орк, быть может пленник. Вот пока его оттаскивали с дороги, и произошла короткая остановка.

Пленник, словно очнувшись, во все глаза глядел по сторонам, прислушиваясь к звукам огромной адской кузницы. Галерея была широкой и казалась бесконечной. Масштаб поражал - Майтимо всего пару раз был в кузне Ауле и понимал, насколько здесь всего много. Нет, не так, МНОГО. И всё, небось, держится на труде рабов. И всё - ради того, чтобы вооружить побольше орков, захватить побольше рабов, и так снова... чтобы захватить всё Эндорэ, весь мир? Он очень старался, чтобы не было заметно, как его трясёт от ненависти при одной мысли об этой гигантской машине, направленной на то, чтобы сожрать... сожрать всё вокруг, переварить, искалечить, заставить служить себе. А что, если и сильмариллы они тоже изрватили? От этой мысли Майтимо стало не по себе, и он её отбросил. А потом подумал, что там, внизу, глубоко, а значит... а значит, это способ точно, гарантированно не стать маленькой деталью этой машины. Если, конечно, удастся найти такое место, чтобы спрыгнуть вниз. Но дорога была широкой, галерея всё не кончалась. Похоже, места уже не найти, но это же не повод по своей воле идти неизвестно зачем неизвестно куда. Эльф будто стал выше ростом, выпрямился и... перестал делать то единственное, что было ему под силу, а именно - перебирать ногами.
Упал он вперёд и чуть вбок, постаравшись хоть как-то сгруппироваться, чтобы смягчить удар.

Орки покосились на Зловредную и пинать эльфа не стали. Подняли, на ноги поставили и потянули дальше.

Эльф упрямо стоял на месте, с интересом ожидая, когда его завалят. В глазах мелькнуло что-то такое.. какое не должно мелькать в глазах спелёнатого пленника.

Майе досадливо поморщилась  - ну и что это будет на этот раз? Покосилась на пленника и озвучила ему этот вопрос.

Пленник пристально посмотрел на майе, стараясь, насколько это возможно, и орков не выпускать из виду. Помолчал. А потом таки соизволил ответить:
- Не пойду, - и даже попробовал издевательски пожать плечами, правда вышло это плохо и он на мгновение поморщился от боли, после чего уже не задирал подбородок, а просто мрачно смотрел на нее, словно спрашивая "ну, что делать будешь".

- Понесут. Или потащат, - пожала плечами слегка. Можно было и не утруждать себя ответом, но стало любопытно - и что? - А зачем?

Эльф - абсолютно внезапно - улыбнулся. Не криво, не иронически, не злобно, не пытаясь за улыбкой скрыть гримасу боли или ненависти. Улыбнулся просто, легко и спокойно. В улыбке мелькнуло что-то нездешнее, совсем неуместное здесь. С этой улыбкой он и ответил:
- Просто так.
И улыбка пропала, растаяла, как будто и не было её.

Майе смотрела на него долго, уж точно дольше, чем им позволяло время.  Пыталась понять - не вышло. Но уж последнюю мысль уловила точно - видела уже такой мечтательный взгляд - вперёд, вниз и вникуда  одновременно. Потому и скомандовала оркам.
- Ну что не поняли? - кивок на пленника.- Подняли и понесли, и поторопитесь, нас Повелитель Воинов уже заждался.

Поднимать эльфа совсем уж на руки орки не стали. Ухватились за цепи, обматывающие торс пленника, потащили, почти на весу держа. Он мог, конечно, и висеть как тряпка, а мог и ногами перебирать. Им было уже все равно. Если она заставят ждать Жестокого, о последствиях даже думать не хотелось.

Эльф какое-то время упрямо изображал из себя тряпочку, а потом таки снова пошёл.

Наконец, грохот кузниц остался позади, а дорога повела куда-то вверх. Орков тут было гораздо меньше и они были крупнее. Но здесь, наверху, тишина отнюдь не казалась спасительной. Ибо из боковых коридоров доносились стоны и крики. Пусть даже и тихие, но они разрывали тишину и камни стен отражали их многократно, не способные более впитывать в себя эти звуки.
Но путь, которым тащили этого пленного, лежал мимо. Его всё еще тащили наверх. Пока лестницы и коридоры не превратились в просторные, освещаемые яркими, недымными лампами, покои.
Они прошли пару небольших залов-прихожих и вошли в широкие двери огромной мастерской Жестокого. Одну из мастерских. Зал был заставлен горнами, наковальнями, порой странных видов, полками и сундуками с сырьем и прочими нужными вещами, рабочими столами. Это из того, что мог узнать эльф. Но большая часть содержимого для него была неопределима, непонятна для чего или уже немного понятна, но не настолько, чтобы догадаться зачем это здесь.

Когда они шли мимо места, откуда были слышны крики, Нельо сперва решил, что ему туда. Эльф побледнел и как будто подобрался весь, хотя, по сути, менялось только положение плечей. Он мысленно попрощался... Нельо даже не перечислял для себя, с чем, просто со всем, что было раньше. Но его провели мимо. Было явно видно, что тут не орочье место, и лампы не дымные он довольно откровенно рассматривал, чуть ли не провожая взглядом. А потом... они вошли в помещение, несомненно, бывшее мастерской. Или которое можно было бы назвать мастерской, если бы не место, где она была расположена. Нельо молчал, озираясь, и рассматривая больше знакомые предметы, чем незнакомые.

0

15

Ты напрасно думаешь, что можешь переиграть нас или пересилить... Ты зря ищешь закономерности в том, то мы делаем. И зря думаешь, что можешь переиграть нас словами - это можно сделать только с тем, кто заинтересован. Нам все равно. Запомни это.
Гортхауэр был занят. Он о чем-то разговаривал с валарауко. Разговор казался напряженным, но в конце него барлог кивнул, полыхнул пламенем и вышел в другую дверь. Жестокий повернулся к майе и пленнику.
- Ты опоздала, - голос обжигал. Мастерская вздрогнула, отзываясь на гнев своего хозяина, на ближнем столе звякнула тонко и упала какая-то склянка, разбиваясь вдребезги. Гортхауэр посмотрел на осколки в лужах чего-то темного и взял себя в руки.

Мышь глубоко поклонилась. Она боялась, но не позволяла себе это показать, впрочем, Гортхауэр и так был в курсе, что его тут боятся почти все...
- Случилась драка на выходе, его недопустимо повредили, мог умереть, - пояснила.

Нельо, заметив "друга Ауле", да ещё и вместе с огненным демоном, выпрямился и поднял голову. А что он мог ещё сделать? Пожалуй, ещё сказать что-то... но это он прибережёт на потом. Валарауко один, хм... Эльф на мгновение пожалел, что не понимает, о чём они говорят. Он почти с тоской проводил глазами ненавистного огненного демона, а потом случилась сцена с криками, разбивающейся посудой и униженно кланяющейся его - и когда она стала его, интересно? - майе. Когда мастерская дрогнула, эльф очень хорошо, буквально каждой косточкой почувствовал, как всё вокруг напоено гневом этого самого майа... который почти такой же важный здесь, как Моринготто, если верить словам "его" майе. В этот раз мне повезло, что я вижу его первым, он не застал меня врасплох, подумал нолдо, вспоминая визит Гортхауэра в камеру и его последствия. Он уже понимал, что может сохранить очень немногое. Но это немногое он крепко сжал в своём сердце, а с остальным - будь что будет. Он уже попрощался с остальным, в конце концов, не прощаться же дважды.

Объяснение майе, видимо, удовлетворило Жестокого. Он махнул рукой и из темного угла показались четыре кряжистые фигуры огромных орков, такие же примерно, какие приходили с ним в камеру. Но на них он не смотрел, кивнул майе, затем-то именно её и приставили к пленному, чтобы избежать несчастных случаев.
А вот тюремные орки при словах Зловредной задергались, попытались спрятаться за спину эльфа, которого держали. Жестокий не глянул на них даже, но их лица начали чернеть, скрюченные, напряженные пальцы впились себе в грудь, в горло, сдавленных хрип – и вот они уже лежат на полу с судорожно вытаращенными глазами, наполненными кровью. Местные орки принялись деловито оттаскивать трупы.

Эльф оглянулся, увидев странное поведение орков. Он сам так пытался прибить хоть кого-то из них, но сцена всё равно произвела на него гнетущее впечатление. Правда, больше всего его потряс тот простой факт, что его никто не держал. Руки, размотать бы руки, подтянуть цепи к себе... мысль заработала с бешеной скоростью.

Тут Гортхауэр, наконец, перевел взгляд на нолдо.
- Твои братья предали тебя, - квенья звучал в этом месте совсем чуждо.

Майтимо сперва вообще не понял, что ему сказали. Он стоял, как дурак, пытаясь понять, в чём подвох. А потом... наверное, надо было сдержать вздох облегчения, в конце концов, это может быть неправдой, да и ему это грозило сожженными ногами, намотанными кишками и прочими прелестями, о которых его любезно просветил стоящий перед ним майя, но сдержаться нолдо не смог.
- Это в каком смысле? - переспросил он с запоздалой осторожностью.

Но Жестокий не ответил, он кивнул своим оркам на эльфа:
- Раскуйте его, - хлесткий приказ на темном наречии и повторил на синдарине: - Снимите оковы.

Вот это уже ни в какие ворота не лезло. Слова Гортхауэра, что не стоит терять надежду, не произвели на Феанариона никакого впечатления, просто потому, что он знал цену словам, исходящим из Ангамандо. А вот действия... посмотрим, какими будут действия. Нельо уже понимал, что не успеет размотать цепи, да и орки эти были здоровенными, в отличие от тех, меч бы... снятие оков штука хорошая, но орков подпускать к себе не хотелось. Совсем.

Орки исподлобья глянули на эльфа, оскалились. Этот тоже будет дергаться.
Они подошли все вместе, ухватились за цепи на груди, один намотал себе на руку рыжие волосы, теперь эльфа можно было легко контролировать.
Горхауэр тем временем обратился на темном к майе:
- Владыка собирается поговорить с этим, - на лице его нарисовалась мимолетная брезгливость, - желаешь поглядеть?

Мышь на гибель орков смотрела почти безразлично. Она-то прекрасно знала, что ребро ломали долго, а расплатились в итоге те, кто доломал - что с того-то?
К разговору прислушивалась, но так, прикидываясь мебелью. И на "своего" эльфа поглядывала - забавный он, жаль будет, если что…
- Если Владыка позволит, - легкий поклон. - Мне было бы любопытно.

Орки подходили, и мысль металась с лихорадочной силой... Нельо уже жалел, что слушал Гортхауэра вместо того, чтобы заняться разматыванием цепей. Вот они уже близко... нолдо уже почти решился крутануться вокруг своей оси, чтобы хоть на сколько-то размотать цепь, но побоялся потерять равновесие, да и... руки, он их совсем не чувствовал уже какое-то время. Другого варианта не находилось, а потом стало поздно - орки подошли, ухватили его за "пеленальные" цепи и - эльф коротко выдохнул, не столько от боли, сколько от досады - за волосы. Он уже забыл, что так тоже бывает. Зато никто не держал за ножные цепи, и орки были совсем близко, а значит... ещё не сумев додумать эту мысль, Нельо уже пнул одного ножными кандалами, метя в сухожилие на подъёме.

Однако, это были не примитивные орки-охранники в прихожих Ангбанда, и видали не одного пленного. И Жестокий обычно именно вот с такими, сильными и буйными общался. Так что орк избежал удара, просто подняв ногу и засадив её коленом в живот пленному. Это было даже как-то рефлекторно, потому что сам он в этот момент занимался разматыванием цепи.
Гортхауэр кивнул майе:
- Ты его опекала всё это время, считай наградой.

Майтимо, не ожидавший такой быстрой и, несомненно, умелой реакции, на несколько мгновений потерял инициативу. Это было больно. Но больно - это еще полбеды, а вот когда заканчиваются идеи, это хуже. Варианты ответных действия себя исчерпали, похоже. Двигать он может только ногами, а чтобы попасть - надо отвлечь, а чем? Головой вертеть ему не давали, потому пленник попытался скосить глаза, чтобы получше рассмотреть, что происходит вокруг.

- Владыка добр, - проурчала довольно. Ей и правда очень хотелось бы увидеть, о чем там будут разговаривать с эльфом… именно - увидеть. Не так интересно, что за важности там будут решаться, как то - что и как скажет и сделает пушистик.

Орки, тем временем, освободили тело эльфа, от обмотавших его цепей. Двое орков взялись за руки, стальным хватом за запястья и плечи, тот, что стоял сзади чуть оттянул голову эльфа за волосы назад, а второй рукой взялся за пояс. А ногами пусть машет сколько угодно, но лучше, если он ими будет идти.
Четвертый орк направился к большой низкой наковальне, раздул огонь в горне рядом, красные отсветы легли на безобразную, злобную морду.
Эльфа потащили туда. Жестокий остался стоять где стоял, без большого интереса наблюдая за процессом.

Мышка наблюдала с куда большим интересом, но не отсвечивала.

Онемевшие руки были как будто чужие, что схватили их, что нет. Зато неожиданно оказалось возможно сделать вдох полной грудью. "Вот радости-то..." - иронически подумал Майтимо, хотя, как ни смешно, это и вправду вносило хоть какую-то, пусть и едва заметную, но несомненно позитивную ноту в окружающий его дурной сон. Эльф смотрел на орка у наковальни и думал, что это всё выглядит как-то совсем не похоже на освобождение от оков. По крайней мере Майтимо совсем не так представлял себе освобождение. Ногами перебирать эльф не стал, но, не видя ног тащащих его орков, перестал предпринимать попытки кому-нибудь куда-нибудь заехать.

Орки дотащили эльфа до места, поддали под колени, чтобы поставить на колени и уложить его грудью на наковальню. Повалив, прижали сверху коленом между лопатками, дышать стало трудновато.
Оттянули левую руку вбок, прижали к наковальне и принялись озадаченно разглядывать кандалы. Потом один взялся за молоток и ударник, пару раз приложил с размахом по заклепке и они снова начали задумчиво рассматривать крепление. Уж больно туго оно шло.
- Горелка, - соизволил подсказать Жестокий. Такие оковы тут только начали ковать, они могут долго думать, а времени не особо много.
Орк побежал, доставать маленькую жаровню из незнакомого нолдо сплава, наполненную странным вязким веществом. Сунул в горелку раскаленный прут из горна и над жаровней поднялось невысокое, бесшумное белое-голубое пламя.

Мышка сначала опешила, потом все же смогла сопоставить кандалы и огонь, и расстроилась немного - неужели Гортхауэр не может не портить эльфов хоть по такой вот мелочи? С другой стороны - интереснее будет. Если пленника совсем не замучают или не выкинут.

Майтимо даже не успел подосадовать, что сопротивляться любимому местному развлечению - ставить пленника на колени - как всегда, не удалось и попытка закончилась неудачей, даже не успев толком начаться. Потому что дальше ему наступили на спину и... а вот тут было совсем дико и в то же время интересно. Похоже, орки собирались таки расклепывать в холодную его кандалы, и у них ничего не выходило. Хоть по пальцам не попали, и на том спасибо... Нельо едва удержался от издевательского комментария - было бы перед кем комментировать, перебьются. А потом "друг Ауле" отдал какой-то приказ, и орк притащил горелку. "Ну вот, начинается," - подумал эльф и удивился собственному равнодушию. Как будто бы он перебоялся заранее тогда, в камере, и проходя мимо того места, где явно были слышны крики тех, кого мучали. Расклепаться-то оно расклепается, только что при этом будет с его рукой... держаться за горячие заготовки Нельо держался не раз, но тут вопрос в том, насколько горячие и как долго. Эльф с ненавистью посмотрел мимо орков на майа. Освобождение от оков, как же. Такое же, как всё остальное здесь, начиная с переговоров. А ведь этого-то, отдавшего приказ, и не пнёшь напоследок.

0

16

В этой безобразной, абсолютно отвратительной сцене звучат предсказания. Не в первый и не в последний раз во всей этой длинной истории, которая закончится далеко не сегодня. Как обычно, к предсказаниям никто не прислушивается.

Жаровню поставили на наковальню, на край её положили ушки браслетов. Металл начал быстро краснеть. Жестокий скучал.
Когда ушки раскалились и краснота начала переходить на дальше, кандалы сняли с жаровни и теперь уже без проблем разбили заклепки и сняли браслет.

Нельо твёрдо решил, что орать не будет ни за что. Побледнел, закусил губу. В конце концов, это ведь мелочи пока. Пока?

Руку перехватили, завели за спину, пальцы орка сомкнулись на обожжённом запястье.
Со вторым браслетом произошло то же самое, и теперь тот орк, что стоял у эльфа на спине держал так же и его руки, заведя их между лопаток. Дошла очередь до пояса, но там крепления были не такие, их просто разбили. Рубашка мешалась под руками и орки её содрали. Теперь на пленнике остались только штаны.
К ошейнику орки долго прилаживались. Уши сжигать им никто не приказывал. Так что они пробовали то так, то этак поворачивать голову, но в конце-концов, притащили кусок негорящей ткани и замотали пленнику голову. Теперь можно было её отклонить и уши сохранить в целости.

Лапа орка поверх ожога почему-то оказалась хуже, чем раскаленный металл. Бред ведь... но Майтимо не стал долго удивляться. Дёргать рукой оказалось явно себе дороже. А потом... когда его голову бесцеремонно завертели в разные стороны, хватая за волосы, за уши, за скулы, за нос, стало совсем гадко. Майтимо даже понимал, что они это делают скорее чтобы уменьшить площадь ожога, но всё равнодушие разом слетело, как и не было. Он сопротивлялся как мог, но... не кусаться же? Такая мысль была, но заставить себя укусить грязную орочью лапу он не смог. А затем на голову надели мешок, и стало ещё хуже.
Лишённый возможности видеть происходящее - хотя как раскаляется ошейник, эльф не увидел бы в любом случае и понимал это - Нельо чуствовал боль от ожога гораздо сильней. И вдобавок в плотном и довольно вонючем мешке стало не хватать воздуха, впрочем, ощущения, что кружится голова и даже слегка подташнивает были не заметны на фоне яркой, как свет горелки, боли. Решение молчать оказалось недолговечным, и эльф таки заорал.

На скучающем лице Жестокого дернулся какой-то мускул, он внимательнее поглядел на пленника. Но внимание его было недолгим, нолдо все еще был для другого. Впрочем…
Орки тем временем деловито перекладывали пленника. Тряпку с головы убрали, а самого эльфа подложили на спину у наковальни, так, чтобы голени оказались на ней. Руки его завели за голову до предела, стоящий орк вдавил ногу в живот, за голени взялись, прижимая их к наковальне. Всё это быстро, деловито.

Эльф, с которого наконец сняли мешок, судорожно вдохнул несколько раз, как будто теперь не мог надышаться.  Снова увидеть свет было унизительно. Заорал таки. Хотя... а как он дальше-то собирается, если дальше будет хуже? Всё равно орать ведь придётся, никуда не денешься. Главное то, что внутри, в сердце, туда им не добраться. А что на наковальне, снова не видно. Эльф запрокинул голову назад и принялся изучать те детали обстановки, которые были ему видны, уговаривая самого себя, что ему очень интересно.

Ушко ножного браслета поставили на горелку и тут Жестокий остановил орков.
- Майтимо, - он впервые назвал эльфа по имени, - обычно пленные отказываются идти куда их ведут. Я избавлю тебя от такой необходимости.

- Оставишь без ног, что ли?- сразу спросил эльф в ответ. Пока было не настолько горячо, и Нельо искренне надеялся, что голос звучит твёрдо и чуть издевательски, не срывается и не дрожит.

Мышка неслышно выдохнула и облизнула губы. Рыжик, какой он хорошенький. Он сам сейчас не понимает - насколько, да и не до того ему, когда кусает губы, сопротивляясь боли... когда хрипит и срывается на крик под тряпкой, когда вот так вот дерзит, безнадежно - но как замечательно.
Как он красив! Сила и мужество… кто и где еще это увидит?
Она поежилась от нахлынувших ощущений, затылок и плечи приятно покалывало, в груди шевелилось маленькое, пушистое восхищение.

- Это не входит в мои планы. Впрочем, если тебе гордость мешает, я оставлю тебе возможность ходить. На гордости.
Он сделал знак оркам ждать. Тем временем ушки браслета накалились, краснота начала распространяться на сам браслет. Но орки ждали, всё сильнее удерживая эльфа. И лишь когда ушки стали белыми, а весь браслет ярко-красным, майя разрешил снять оковы.

Следующую реплику Гортхауэра Нельо уже не комментировал. Кто-то один из них двоих то ли квенья не знает, то ли обладает совсем вусмерть перекошенной логикой. И Нельо даже не сомневался, кто же это. Браслет всё накалялся, эльф задёргался, закусал губы, отвернулся, а потом-таки закричал снова.

В воздухе запахло паленой плотью, орки осклабились, вот это уже было хорошо. Взялись за вторую ногу, поглядывая на Жестокого, чтобы не пропустить знака прекратить пытку.

Крик резанул по ушам, ноздри защекотал запах паленой плоти. Гортхауэр в своем репертуаре. Нет, это все еще было – хорошо, но уже оставляло послевкусие-беспокойство, что он там эльфу наобещал? Жаль, что "моринготту" она все еще не понимает, слабо догадываясь по сопровождающим эмоциям.

Нельо смотрел на едва видный из-за плечей орков силуэт Гортхауэра белыми от ненависти глазами.
- Думаешь, хозяин здесь, и твоя власть вечна? Дойдёт и до тебя очередь, камня на камне не останется. Ни металл, ни огонь, ни умение не защитят, всё рухнет, и ты заорёшь похуже, чем сейчас я...
Нельо не мог видеть браслета, который сейчас калили на огне орки, но яркое огненное кольцо отчего-то стояло перед глазами.

Выражение лица Горхауэра немного изменилось, оно стало задумчивым. Но не о словах думал майя, а о том, что они вообще произносились. Эти, пришедшие в Запада, они были немного другие. Неплохо.
Его сила коснулась тела эльфа, усиливая его тактильное восприятие. И ощущения боли заодно.

0

17

http://thenerve.us/wordpress/wp-content/uploads/2014/03/the-nerve-sauron-13.gif

+2

18

Все идет своим чередом, деточки, все своим чередом - а вы барахтаетесь, думая, что это вас спасет. Нет, увы. Бездна смыкается быстро и легко, сложно покинуть ее ласковые объятия, но еще сложнее потом - изгнать ее тень из своей души. Это если вам повезло уйти физически. Здесь пока еще нет ни намека на везение.

Нельо сам не понял, сколько ещё он продержался после - полмгновения или дюжину дюжин лет. Время, пространство - всё исчезло, и даже он сам исчез, и осталось только раскалённое кольцо на ноге. Естественно, он орал, орал так, как никогда не орал раньше, не слыша сам себя и не понимая, что дёргается в лапах держащих его орков. Единственное, что он помнил - это ненависть и то, что его пожелание должно сбыться. Чем хуже сейчас ему, тем хуже будет тому, другому, пусть не сейчас, а потом.

Жестокий прикрыл глаза, слушая боль эльфа. А еще к нему пробивалась невероятной силы ненависть. Её майя тоже слушал. Какой прекрасный материал. Но эльфа ждало иное.

Так что, майя остановил орков вовремя. И отпустил тело нолдо, возвращая нормальную чувствительность. Последние оковы спали и на эльфа вылили ведро воды, чтобы прочухался. Но времени ему не дали, потащили, кинули в клетку, приготовленную специально для него. Клетка была стоячая, но и сидеть в ней можно было, поджав ноги.

Майе особо внимания не привлекая, переместилась к клетке тоже, обвела мастерскую одними глазами - насколько на них сейчас обращают внимание? Горти особенно... Смотрит, прямо на пленника и смотрит. Ладно, ей эльфа доверили - и приказа пока не отменяли.

Мышка очаровательно улыбнулась Гортхауэру.

Резкая боль кончилась, но какое-то время Майтимо плохо осознавал, где он и что с ним происходит. Пришёл в себя он от того, что понял, что сидит прямо на обожжённой ноге. Рядом оказались прутья клетки, он сперва схватился за них, чтобы подняться, а потом уже понял, оглянувшись, что это всего лишь новый способ ограничить свободу его передвижений. Но со свободой он как-то разберётся потом, сперва надо встать с ноги. Встав, эльф понял, что теперь стоит на коленях. Неееет, так дело не пойдёт, он может встать и встанет. Что Нельо и проделал, тяжело цепляясь за прутья решётки, и наконец-таки оглянулся вокруг. Его шатало.

Тхури смотрела на это поэтапное вскарабкивание в вертикальное положение с уже привычным удивлением. Этот такой, да.

Гортхауэр усмехнулся, как и предполагалось, на гордости этот эльф стоять мог. Вот и отлично.

Глянул на майе, у той аж глаза заволокло удовольствием.

- Не лечить, - это был приказ.

Махнул оркам, которые впряглись в клетку. Небольшие металлические колеса загромыхали по каменному полу, клетка дернулась и натужно поехала.

Майе даже зашипела досадливо, но приказ есть приказ. Короткий поклон подтвердил - да, все поняла.

Долго стоять в трясущейся клетке Майтимо не хватило. Он осторожно сел, подтянув колени к подбородку - тут можно было уместиться только так. Шок проходил, боль возвращалась, хоть и не шла ни в какое сравнение с той, что была. Пользуясь моментом, пленник решил посмотреть на свои ожоги. Да уж... впрочем, у отца было хуже. Хотя к отцу и целителей сразу вызвали... интересно, что он может сделать сам? Плюнуть на рану, что ли? Подумав, нолдо решил воздержаться от этой сомнительной идеи. Чтобы хоть как-то отвлечься от боли, Нельо сперва попробовал просунуть руку сквозь решётку, а потом принялся глазеть по сторонам.

Путь на этот раз оказался менее долгим и менее разнообразным. Они не вернулись в те же покои, а проехали дальше и через две мастерских оказались в огромном зале. Размеры его оценить было нереально. Огромные колонны, подпирали невидимый снизу потолок, светильники, как бы ни ярко горели, не могли разогнать тьму между ними. Казалось, всюду прячутся тени и чьи-то глаза смотрят со всех сторон. Клетка громыхала по камням, но впечатление было, что это не происходит на самом деле. Потому что в этом зале не было эха. Лязг и скрежет существовали только в том месте, где рождались. Дальше любые звуки заглушали шорохи, неясный шёпот, тихие стенания, глухие завывания и далекие раскаты глубинного грохота Ангбанда. Здесь можно было легко заблудиться, не только телом, но и душой. Однако, темные майяр знали дорогу. Орки же опасливо озирались и вжимали головы в плечи. В глазах их обычные злоба и ненависть сменились тоской и потерянностью. Но, ведомые темной волей, они лишь упорнее тянули клетку.

Майтимо, глядя на новое место, с тоской подумал, что где-то здесь его точно ждёт какая-то новая дрянь и, наверное, таки стоит встать на ноги. Но сил вставать заранее не было, когда они доедут, было неясно, потому он, ругая себя за нерешительность и лень, так и остался сидеть. В этом месте вроде бы не было ничего определённо-плохого, конкретно-опасного, но в нём было куда гаже почему-то, чем во всех предыдущих ангамандских помещениях, которые он видел до того. Единственное, на что Нельо хватило пока, это до хруста сдать зубы и точно так же сжать своё сердце. Отчего-то вспомнился день гибели Финвэ.

Отредактировано Доброжелатель (2016-01-17 23:17:41)

0

19

Мышь шла у клетки, Гортхауэр немного впереди. Не то, чтобы он не заметил, если что.. но ведь хотелось  же..  ну  вот  хотелось,  и  потому  что  сущность  ее  -  лекаря,  и  за  еще  одно  "спасибо"  от нахального эльфа, пусть и безмолвное.. Мышь и с шага не сбилась, но рука просунулась меж прутьями клетки и возле пленника тоненькой цепочке повис стеклянный пузырек едва больше наперстка с белесо поблескивающим в туманном стекле содержимым.Глаза  пленника  расширились  и  он  проследил  взглядом цепочку,  держащую  ее  руку  и,  наконец, посмотрел в глаза майе.- Опийный мак, - одними губами.Эльф посмотрел непонимающими глазами и пузырек брать не стал.- Дурманит сознание.  Какое то время будет не больно,  - точно так же, губами только.Эльф с подозрением посмотрел на пузырек и покачал головой.Пузырек  спрятался где-то  в  складках  черной  парчи.  Попробовать  стоило, наверное.  Мышка  чуть поежилась... с собой сложно спорить, а с Гортхауэром еще и опасно.Отстала и слава Эру... помня исцеление и освобождение от оков, Нельо не сомневался, что местное обезболивание тоже совсем не похоже на обезболивание в его понимании.Когда-нибудь она дождётся того, чтобы только крылышками махать и почтовым голубем работать. Гортхауэр не вмешивался. Просто потому что знал – помощи пленник не примет. Не этот. Гордость не позволит. И чувство самосохранения.Отзвуки, наполнявшие зал вдруг смолкли, все. Даже колеса перестали греметь по камню, словно пол поглощал сам звук. Зато стало слышно дыхание, хриплое орков, тихое майе и спокойное Гортхауэра. Зато пленник смог теперь услышать и своё дыхание, и биение сердца.Впереди тускло поблескивали в свете больших факелов громадные створки дверей.Нельо, не успев даже подумать, попытался дышать тише. Он с ненавистью посмотрел на двери -  не почему-либо как, а потому, что шли они явно сюда. И, значит, вставать таки придётся. Он не очень был в состоянии внятно думать, и не смог бы ответить на вопрос, чем стоя безопаснее в узкой, не дающей  простора  движений  клетке.  Но  ему  казалось,  что  так  ему  будет  спокойнее  и  увереннее. Уцепившись за прутья, он принялся вставать снова. Пытался дышать тише, но не удалось ни гвоздя. Ну и валарауко с ним. Дохлый.Когда процессия подошла к дверям, они с тихим, натужным скрипом приоткрылись.Тронный зал не был творением рук. Камень сплавился от огромного жара и расступился, покорный воле  Владыки,  принимая  форму  стен,  колонн,  потолка.  Темные  потеки  на  стенах  до  сих  пор  не изгладило время, пол, гладкий как стекло – застывший обсидиан. Не факелы, но огненные фонтаны и лавовые потоки освещали величественное, но жуткое помещение. Потому что тьма пропитала его насквозь,  и  казалось  даже,  что  тут  нечем  дышать  вовсе,  ни  смрада,  ни  вони,  ни  воздуха.  И кошмарные  украшения  на  стенах.  Всё,  что  придумано  было  из  оружия  или  орудий  пыток  было собрано здесь. И боковым зрением, на мгновение в кандалах и клетках неуловимые образы, как тени замученных и искаженных душ. Моргнешь и исчезли, но в ушах стоит стон или крик. Не звук – память.В дальнем краю воздвигся громадный трон. Подстать сидящему на нем. Железная корона венчала Владыку и три светоча в ней разгоняли царящую здесь тьму, но недалеко, освещая лишь страшную и могучую фигуру своего нынешнего хозяина.
Майтимо  замер,  вцепившись  в  прутья.  То  чуждое  давление,  стремящееся  раздавить  тебя,  словно козявку,  которое  эльф  ощущал  с  первых  шагов  в  привратных  коридорах  Ангамандо, в  этом  зале  достигло своего апогея. Казалось, что лёгкие слиплись навсегда и их стенки касаются друг друга, как глубоко ни дыши. Казалось, сзади и сбоку беснуются, кричат, плачут все замученные и искалеченные существа этого мира. Казалось, фигура на троне ещё массивнее и сильнее, чем тот, кто приходил за сильмариллами  в  Форменос.  Но  эльф не  обращал  внимания  ни на  что,  кроме  трёх  камней  в  его короне и, не отрываясь, смотрел только на них. Вот они. Здесь. Я их вижу. И им так же плохо здесь, как и мне. Они с трудом пробивают тьму, но светят же, не сдаются. Ещё в начале пути, в Тирионе, нолдо пытался представить себе это место, и, естественно, не угадал и десятой...  да  что  там,  десятитысячной  части.  И  явиться  сюда  он  думал  как  воин,  а  не  так,  как получилось. Сейчас он не может ничего, разве что... говорить. Он вспомнил Эонвэ.... да, здесь не мешало  бы  озвучить  кое-что,  что  никогда  не  звучало здесь.  Но  какой  из  него  глашатай  сейчас, докричишься  ли?  Сделав  очередной пустой вдох,  Нельо  сказал  тихо,  для  себя,  просто,  чтобы  не молчать.- Давно не виделись, Моринготто.Вала захочет - услышит, не захочет - ну и пошёл он... впрочем, там-то он и находится уже, куда уж дальше посылать-то?

0

20

Орки доволокли клетку до подножия трона и ползком растворились в тенях у стен. Трон возвышался теперь близкий и одновременно далекий. Впрочем, до него была не пара шагов, так что эльф мог не сильно задирать голову. Одного орка, правда, Горхауэр затормозил, оставил под рукой, на всякий случай. Орк сжался сзади в тени клетки, не смея даже скулить. Сам Жестокий стоял перед лицом Владыки спокойно, казалось даже его сила и мощь лишь увеличились.
- Ты сам пожелал меня видеть, Майтимо, сын Феанаро, внук Финвэ, проделал столь долгий путь от Благословенного Запада до забытых Валар восточных земель.
Этот голос нолдо не мог узнать. Не было сейчас нужды темной силе мира сего скрывать свою силу или сущность. Лишь сдерживать, чтобы не разрушить ни этого зала, ни стоящего перед ним. Как молот на заготовку, падал он на эльфа с невообразимой высоты и отдавался дрожью самого пространства этого зала.
- Твои братья подарили тебя мне в обмен на желание вести войну.
Тяжелая рука приподнялась, делая знак Гортхауэру. Тот настежь открыл дверь клетки.
- Я хочу получше разглядеть свой подарок.
Лицо Жестокого тронула усмешка, из тени трона раздался тихий смех.

Губы немели, остаться стоять оказалось делом нелёгким. Выйти из клетки? Это было бы заманчиво, но, казалось, в этом зале всё едино, да и... кто-то хотел рассмотреть "подарок" получше? Пока обойдётся. У Майтимо сейчас была более важная задача, чем пытаться исследовать границы предоставленной ему свободы. Эльф сделал шаг вперёд и остановился в двери клетки, держась по обе стороны от себя за раму, как будто бы за его спиной была не клетка, а крепость, которую он приготовился защищать. Он должен  сказать, пока может говорить. Кто его знает, что дальше будет? То, что он собирался произнести, не было на ходу придуманным бессвязным выкриком, как обещаное Гортахауэру. Эти слова Майтимо придумал не сам, но слышал своими ушами. А некоторые и повторял. Он сейчас и вправду был глашатаем, он передавал не только свою волю. Он должен сказать это, а дальше... будь что будет. Он сделал вдох, опять пустой вдох, не принесший облегчения, и заговорил.
- Мой отец у тронов валар проклял тебя, Моринготто. Нет тебе больше имени, нет тебе ни надежды, ни удачи, ни покоя, ни прощения, Чёрный враг мира отныне ты, и ни сила, ни страх, ни сама судьба не защитят тебя от рода Феанарова, вор, обманщик и подлый убийца! - Майтимо перевёл дыхание и продолжил уже от себя, глядя прямо туда, где тьму пытались пробить три камня. - Я пришёл в эти земли по своей воле. Мне не повезло - повезёт другим, кто пришел со мной. Мы пришли воевать с тобой и не оставим эту войну до скончания мира. Ангамандо будет разрушен, сильмариллы вернутся, а ты получишь по заслугам.

Голос эльфа, казалось, звенел, отражаясь от прутьев клетки и заставляя их дрожать. Но, доходя к подножию трона, слова вязли в густом мареве тьмы, с шипением сгорали в потоке лавы светильников.
- Прекрасная речь для стоящего в клетке. Ты закончил?
В тяжелом, тягучем голосе Мелькора отзвуком каменной лавины зазвучал смех.

Когда Майтимо говорил, ему казалось, что говорит он для самого себя, а поди ж ты, Моринготто услышал. Эльф умудрился улыбнуться в ответ.
- Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Это точно не я. Но и не ты.

- Вы будете воевать, хорошо. Тем горше будет ваша судьба. Младшим народам никогда не пройти мои врата кроме как в цепях. А Валар не придут, не покинут свой прекрасный край, где они пребывают в покое. Поэтому вы пришли одни. Вас бросили, что же, я согласен подобрать то, что выброшено.
Смеха не было в голосе бывшего вала, но он смеялся.

Подобные обещания Майтимо уже слышал. Не настолько зловеще звучащие, но, по сути, те же: "Ничего у вас не получится, маленькие и глупые". Что говорил в ответ отец, он помнил тоже. И про песни, и про Валар, которым надо указать путь. И свои слова о свободе воли и Третьей теме, сказанные для Макалаурэ, он тоже помнил. Только... в те разы не было так тоскливо, как сейчас. Скольким ещё придётся пройти за ним в эти врата так же, как прошёл он, прежде, чем Ангамандо будет разрушен и Враг покаран? "Не отводи глаз от камней, смотри прямо," - повторял себе Майтимо, но боль и усталость предательски напомнили о себе, вокруг, казалось, стало ещё темнее и жутче, хотя куда уж. Майтимо сильнее сцепил зубы.

0

21

А в следующий момент что-то изменилось. Ожили тени, что скопились у трона, за колоннами и в ногах Владыки. Поползли к клетке, протянулись щупальцами и лианами, зал наполнился шорохом и шёпотом темного наречия.
- Ты станешь украшением Тангородрима.
Он говорил на квенья, но отчего-то чистый и светлый язык стал отвратительным, слова - не слова, проклятие. И голос темного наречия, всё громче и громче, вторя Владыке, творя заклятие. Тени окружили нолдо, прилипли к нему, окутали, застили глаза, лишили движения и дыхания. Одного лишь они не лишили – возможности слышать.
- Время, страдания и тьма станут твоим бытием. Они пожрут и искалечат твою душу, и ты станешь молить о смерти. Но смерть не придет. Ты будешь смотреть вперед и видеть орды тьмы, которые становятся всё больше и больше. Ты будешь видеть пленников, которые проходят через мои ворота и слышать их стенания и вой. Ты будешь страдать с каждым из них. Твоя душа будет кричать, но никто не услышит её крика.
Эльф не мог видеть, но почувствовал, как холодный металл широкого браслета сомкнулся на его правой руке.

+1

22

Мышке было обидно до слез, хоть прямо тут плачь. Такую замечательную игрушку у нее отбирали, и даже наиграться не вышло. Что там эльфу Владыка наобещал она даже осознала не сразу, а осознала - поежилась. Теперь лучше летать в облет Тангородрима, это будет крайне гнетущее зрелище с ее пушистеньким эльфом. Страдания пушистеньких хороши, когда они в ее лапках - мучать или пожалеть, а когда всё совсем безнадежно - это грустно выглядит.

Это было похуже, чем когда держали орки. Нельо всё равно пытался дёргаться, и куда девалась навалившаяся только что усталость? Только от этого не происходило ничего, он сам не мог понять, бьётся ли он, как пойманная рыба, или кажется ему. А обещания... обещай-обещай. Мне уже многое и так обещано.

Страшный голос смолк и тени отпустили нолдо, убравшись в свои закоулки.

И Нельо чуть не заорал, чтобы Моринготто пошёл и обнялся с братом своим Намо Мандосом. Остановился в самый последний момент, поняв, что может уже двигаться, что видит, что... если и можно действовать, то сейчас, пока не поздно.

Широкий, черненого металла наручник плотно прилегал к запястью. От него тянулась такого же металла цепь, локтей шесть-семь длиной. Другой конец её держал в руках Гортхауэр.

"Эх, и до Врага не добежишь, не доплюнешь даже, да и остальное... не убьют же небось всё равно, как ни старайся" - эта мысль пронеслась в эльфийской голове в мгновение ока. Майтимо даже не успел удивиться сам себе, откуда взялась эта дикая мысль на тему плевков.  Он просто выпрыгнул из клетки прямо перед Гортхауэром, левой рукой стараясь перехватить цепь поближе к началу и дёрнуть на себя, а правой - нанести удар браслетом.

Жестокий не отступил, не стал защищаться. Не зря он носил имя Повелителя Воинов. Он выпустил цепь из рук, обрекая попытку дернуть её на потерю равновесия, шагнул вперед, перехватил наручник, крутанул его, зная, что под ним ожоги. А второй рукой сжал горло эльфа, приподнимая его над полом.

0

23

Равновесия эльф не потерял, хоть и замешкался на мгновение, перераспределяя вес. Выдернуть цепь Майтимо мечтал давно, и потому, едва поняв, что она свободна, размахнулся и ударил. Это казалось важней, чем всё остальное, и эльф вложил в удар последние силы, даже когда в глазах потемнело от боли и нехватки воздуха.

Цепью прилетело ощутимо, ударило по бедрам, но Гортхауэр лишь сильнее сжал пальцы.
- Я за это еще подарочек от себя добавлю, - сквозь зубы, тихо.

0

24

Мышка успешно прикидывалась мебелью. От восхищения Рыженьким просто дух перехватывало - до чего хорош, но Гортхауэру об этом лучше не знать. Особенно, учитывая, что ему все же прилетело ощутимо, хоть и неопасно.

Эльф понял, что куда-то, наверное, таки попал, только по реакции майя. Хотел добавить ещё какую-то гадость, чтоб  уж наверняка сделать всё, что можно, для выведения Гортхауэра из себя, но хрип так и остался хрипом.

Фигура на троне оставалась недвижной, будто потеряв всякий интерес к нолдо.
А Жестокий продолжал душить эльфа, задумчивая усмешка появилась на губах, он словно держал подопытного и рассматривал его. Он ждал, пока тело израсходует все силы, весь запас воздуха и перестанет двигаться.
- Ты чувствуешь это? Привыкай.

От этого точно умирают. Или по крайней мере теряют сознание. Майтимо, пока мог, пытался делать хоть что-то - царапать душащую его руку, пинаться. Силы закончились очень быстро, но спасительная темнота всё не приходила. Говорят, умирающие слышат Зов. Майтимо не слышал ничего, кроме слов Гортхауэра. Дышит он ещё? Кажется, нет. Тело протестует, криком кричит каждый кусок плоти... "смерть не придёт", так? Значит, и это в вашей власти?

Дав эльфу прочувствовать стон своего тела, которое заставляют жить против всякого закона, Жестокий забросил его в клетку. Дал знак орку, чтобы запер клетку, и остальным, чтобы тащили её. Место уже должно быть готово.
Жестокий поклонился Владыке и отправился исполнять его волю.

0

25

Снова путь через зал Безмолвия, но на этот раз он вывел их не в мастерские Жестокого, а в широкий коридор. И чем ближе к воротам, тем больше появлялось орков. Они глазели на эльфа, тыкали пальцами, кидали в него тухлятиной. Гортхауэр шел впереди, его мало интересовали мелкие развлечения. А за клеткой постепенно росла сопровождающая толпа, исходящая смрадом ненависти.
Тут Горхауэр обернулся, бросил взгляд на эльфа, усмехнулся.
Изменились, поплыли лица в толпе, то тут, то там теряли они свои уродские очертания и становились лицом самого Майтимо, искаженным той же ненавистью. А может даже большей, сильнее, а ведь он и таким был недавно.

Майтимо, сделав несколько судорожных вдохов, дёрнул дверь клетки. Заперта... чего и стоило ожидать. Пока его везли по залу, он смотрел только на камни в короне Моринготто. Больно прикусив губу, он пытался повторять про себя свои же собственные слова: "ни союз мечей, ни отчаяние..." Но поневоле приходили и чужие... "вы можете быть сражены, и сражены будете",  "ты станешь молить о смерти, но смерть не придёт". Похоже, его поле битвы совсем мало... но уж молить-то или не молить - это в его силах, какие бы адские фокусы не проделывали с ним здесь. Дверь зала закрылась, и сердце сжалось - камни снова одни, и он один. И для него уж точно нет никакой надежды, даже надежды на скорую смерть, которая единственная и держала его все эти дни. Зал Безмолвия, а потом и полные орков коридоры Майтимо воспринял сперва без всякого интереса, не обращая внимания на окружающее. До того, как первый кусок чего-то вонючего не ударил его в плечо. Эльф вздрогнул, брезгливо поморщился и, схватив это двумя пальцами, запустил в глаз ближайшей мерзкой роже. Так продолжалось ещё какое-то время - он сидел, с виду равнодушный, а потом запускал что-то в ответ, лишь раз замешкавшись, когда не смог определить происхождение гнилого куска. Этот кусок так и остался лежать возле его ноги, Майтимо отодвинулся только, чтоб не прикасаться.
А потом он едва не задохнулся от возмущения, увидев. Иллюзия... опять иллюзия. Интересно, было ли иллюзией то, что он задыхался и не дышал уже? Эльф посмотрел на свои ожоги. Они иллюзией не были, и боль от них, видимо, тоже. Взгляд пленника ожёг спину майя. Видишь меня таким? Что ж, прекрасно. Думаешь, если нельзя меня убить, я в орка превращусь? Не дождёшься. И эльф запел. Песня была незатейливая, о цветах и радуге, о ветре и веселье, о ярких лучах света в листве. Она абсолютно дико звучала здесь, да и голос хрипел и срывался, не смотря на то, что он пел тихо, почти на грани слышимости.

Впрочем, это развлечение быстро надоело Жестокому и орки вернулись к своему обличию. Тем более, что кто-то там не разобрался и в ход пошло оружие. В воздухе запахло орочьей кровью.
Майе не могла не знать, что есть другой путь, лежащий в стороне от орочьих скоплений, но Жестокий выбрал дорогу подлиннее.

0

26

Что-то появилось в воздухе, нечто, чего тут быть не должно было. Орочьи морды изменились, исчез издевательский смех, низкое рычание волнами разлилось в коридорах. Металл клетки звякнул, еще раз, а вот третий камень прилетел внутрь.

Все это было слишком грубо и скучно, и Мышь немного жалела, что напросилась на "аудиенцию". Хотя эльф все еще чего-то стоил. Но тем не менее…

Эльф, увидев реакцию орков, прекратил петь. Просто потому, что расхохотался. Смеяться было даже больнее, чем петь, и смех был... кто знал его отца, тотчас узнал бы его. Майтимо смеялся отцовским смехом и не мог остановиться.

Это лишь сильнее разозлило орков, а Жестокий, казалось, и не замечал ничего.
Камни теперь летели с трех сторон, большая часть их не долетала или звякала о прутья клетки, но от тех, что попадали точно, увернуться уже не получалось.

Эльф, казалось, не обращал на камни никакого внимания, и лишь парочку прицельно запустил обратно.

Когда тело эльфа покрыло достаточное количество кровоподтеков и ушибов, майя прекратил избиение. Повеселились и хватит.
К воротам клетка подъехала уже в достаточном сопровождении, и это было как раз кстати. Рабочие руки потребуются.
Впереди расстилалась уже знакомые Майтимо мрачные предгорья. Но в этот раз они быстро свернули с дороги и направились вглубь гор. Орки было хотели отстать, но кто ж им позволит. Через некоторое время клетка уже не ехала, её тащили.

Вчера эльф и представить себе не мог, что окажется за этими воротами. Воздух здесь по-прежнему был далёк от нормального, но всё же получше, чем там, внутри. И уж куда получше, чем у трона Моринготто. Эльф сделал несколько вдохов, повертел головой, пытаясь увидеть звёзды или хотя бы их отражение. А потом вдруг навалилась чудовищная усталость. Казалось, он не то что пальцем пошевелить - глаз открыть не в состоянии. Было больно... и холодно почему-то, как будто разом кончились все силы.
В попытке найти внутри себя хоть какую-то опору Майтимо снова запел ту песню, но на этот раз не вслух.
Украшение Тангородрим, это как, интересно? Что это гадость какая-то, он не сомневался, но в этот раз понадобилось усилие, чтобы прекратить выдумывать варианты один хуже другого. Всё равно он скоро всё увидит, и всё равно не угадает - так зачем заранее самому себе гадости сочинять? Эльф повторял про себя незатейливые слова аманской песни, стараясь представить, как это будет, когда братья освободят камни и их свет снова будет освещать деревья, улыбающиеся лица эльдар, цветы... а дождь... или даже фонтан, почему бы и нет? создаст в их лучах радугу. Воспоминание о кузнице Ангамандо разбило в мелкие осколки то, что он так старательно рисовал перед внутренним взором. Но Майтимо упрямо продолжал повторять про себя слова песенки, а потом перешёл на следующую.

0

27

Через некоторое время закончились и тропки, между камнями и осколками, в пыли и копоти Тангородрима. Клетка с пленником тряслась и наклонялась, когда орки взбирались на очередной подъем или обходили очередную пропасть. Орки ворчали про себя, скалились, но шли упорно.
И вот, наконец, Жестокий указал на цель их пути. На радостях орки даже побежали, лишь бы быстрее отделаться.
А впереди был узкий и резкий подъем, а над ним черная базальтовая скала, плоская, она казалась отполированной. Вот по этому-то подъему и принялись карабкаться орки, таща, как придется, клетку.

Подъем, казавшейся бесконечным, закончился. Они оказались на ровной и гладкой площадке, прилегающей к той самой черной скале. Базальтовая плоскость уходила высоко ввысь, в темном небе очертания её края стирались. У скалы была выстроена конструкция из лестниц и платформ на много-много метров вверх. Она производила впечатление шаткой и неустойчивой, но больше из-за грубости и неаккуратности, строили явно орки.
Клетку опустили, наконец, но эльфу передохнуть не дали. Как во время его пленения орочьи лапы протянулись к нему через открывшиеся двери, схватили, вцепились, вытащили и поволокли. Всё повторялось.
Орки тащили эльфа наверх, Жестокий не торопясь поднимался сзади.

Мышь посмотрела на это безобразие, и решила, что наблюдать безопаснее с собственных крылышек, а не лазить по всяким обезьяньим стремянкам.

А он и забыл уже, как это гадостно. Пока за него хватались, эльф отбивался, пока мог, но у него было две руки и две ноги, а орков было куда больше. А сил у него - как оказалось, куда меньше, чем в тот, прошлый раз. А когда орочья лапа хватается за свежий ожог... Майтимо зашипел от боли, оставив на какое-то время попытки вывернуться. А потом его потащили вверх. Интересно, орки могут потерять равновесие, если таки дёрнуться? Когда они забрались достаточно высоко, чтобы можно было разбиться, эльф тут же попытался уронить себя вместе с несколькими орками вниз - просто сильно дёрнулся, стараясь изогнуться и сместить центр тяжести.

У него почти получилось, двое орков потеряли равновесия и сорвались с воплями вниз. Но длинную цепь держало еще много орков позади. Его удержали, затащили назад и теперь, во избежание осечки чуть ли не размазывали по скале.

Ещё минус два было слабым утешением... путь продолжался, Майтимо периодически шипел от боли, плохо понимая, где верх, где низ, и когда всё это кончится.

0

28

На верхней площадке все, кто добрались, остановились. Прижали эльфа к скале, чуть ли не подперли собой. Когда Гортхауэр поднялся, угодливо осклабились. Скорей бы уже эта непонятная волокита закончилась.
Жестокому протянули конец цепи. Последнее звено было необычной формы. Вот его-то майя и сунул в малоприметное отверстие в скале, провернул, что-то щелкнуло. Несколько слов на темном наречии прозвучали так, что у орков мечи скрутило и выгнуло в ножнах.

Эльф по-прежнему плохо понимал смысл происходящего. Похоже, его приковали к самому телу скалы. Заклятие, произнесённое Гортхауэром, заставило Майтимо, прищурившись, посмотреть в глаза майа. Аулендил, говоришь? Охота же умение на всякую дрянь расходовать... Эльф чувствовал власть майа над металлом и скальной породой, чувствовал чуждость этой власти, и почему-то это злило едва ли не больше, чем лапы держащих его орков. Вряд ли он, даже будучи свободным, смог бы привести это место в порядок или перековать этот металл так, чтоб он был бы годен для употребления эльдар... о, Эру, о чём я думаю вообще?

А вот Гортхауэр даже не взглянул на пленника. Его дело было сделано. Он вряд ли даже придет сюда полюбоваться. Идти пешком обратно тоже было бы пустой тратой времени.
Огромный нетопырь расправил крылья. Орки побледнели и кто как, лишь бы скорей, ринулись вниз. Но многие не успели. Кожистые крылья подняли тварь в воздух, Жестокий развернулся и пронзительный, оглушающий не то рёв, не то визг разодрал небо. Конструкция у скалы вздрогнула и начала разваливаться. Когда платформа ушла из под ног, пленник провалился вниз. Резкий толчок, выворачивающая боль в запястье и всех суставах руки, это цепь натянулась, оставляя его висеть на скале.

0


Вы здесь » Непокой нолдор » Игра » Ангамандо: оставь надежду